Служба доставки: эльфы, дроу и один капризный кубок.

Глава 2.

Глава 2.

Зеркала не лгут, они просто обижаются

Лэйлиния утром похожа на открытую ладонь — все линии ясны, развилки говорят честно, указатели не шепчут, а произносят. Мы шли центром, как советовала хозяйка «Семи Отражений»: Гаврош держал стабильные 90 по свету, крылья несли ровно, ветер был из тех, что сушит волосы и мысли. Кубок в креплении тихо нагрелся — не больно, как кружка с чаем у костра.

— Слева — «Плетень-юг», — сказала я, глядя, как световые прутья на горизонте переплетаются плотнее. — Держим центральную.

— Уточню, — ровно произнёс Роуэн. — Центральная — это та, где инспекторы чаще всего останавливают? Или наоборот?

— Там меньше отражений, — сказал Шаэл и скользнул взглядом по окрестностям. — Но больше законов. Полина знает, что делает.

— Иногда, — кивнула я. — В остальное время — импровизирую.

— Это слышно в твоём голосе, — неожиданно заметил Кубок. — Ты оставляешь паузы как музыкант.

— Не льсти, — ответила я. — Ты просто любишь уверенный ритм.

Небо над «Плетнём» разлиновано тонкими перламутровыми нитями — то ли облака, то ли чьи-то проглаженные мысли. На развилке мигал предупредительный знак: «В зоне работы зеркал снижайте отражение до минимума». Мы дружно проигнорировали формулировку и сбросили скорость — на случай, если у знака окажутся зубы.

— Считывание, — предупредил Гаврош своим электронным мурлыканьем. — Подключение к местной сетке.

— Не пускай глубоко, — попросила я. — Нам не нужен тур «сопровождение выбора судьбы».

— Принято. Ограничение доступа: декоративный.

Слова «декоративный доступ» в моей голове всегда вызывали смех — как будто тебя пригласили в дворец, но разрешили смотреть только на наличники. Но у зеркал свои привычки: они обожают чинность, лицезрение и комментарии.

Первое зеркало выкатилось к нам из боковой линии вежливо и важно: рама — тонкое серебро, стекло — дымчатое, как утренний чай. Оно ехало на коротких крошечных колёсиках, которые было видно только под близким углом, и издало звуковой «кхм».

— Доброго пути, уважаемые, — сказало зеркало бархатно. — Для повышения безопасности разрешите нам предложить вам бесплатную услугу: подбор настроения, выравнивание отражений, лёгкую доводку характера на дорогу.

— У нас своё настроение, — сказала я, улыбаясь, — а характер — в сервисном обслуживании не нуждается. Благодарим.

— Это не реклама, — зеркало не обиделось. — Это забота. Особенно о вас, Полина. Ваше отражение колеблется между «веду» и «не доверяю». Некрасиво для лица, прекрасного в своей ясности.

— Мой психолог в восторге от вашей диагностики, — я не сбросила улыбку. — Но мы спешим.

— Тогда позвольте короткую коррекцию судьбы, — зеркало чуть наклонило раму. — Это займёт ровно четыре мигания указателя. Мы предложим модель пути без опасных столкновений, нежной дружбы и умеренного флирта с выбором позже, на развилке.

— Умеренный флирт — это законно на этом участке? — сухо спросил Роуэн.

— Всё, что умеренно, законно, — отрезало зеркало. — Идём навстречу потребителю.

Шаэл тихо фыркнул. Я уже собиралась сказать «вежливо отказано», как справа, из узкой щели между линиями, вытекла тень. Эта была не мокрая ткань, а скорее смазанная тушь: длинная, медленная, не спеша подбирающаяся к нам по световой кромке.

— Внимание, — сказал Гаврош. — Несанкционированная сущность в полосе безопасности.

— Зеркальная? — спросила я.

— Да. Тег: «надомное обслуживание». Оценка намерений: навязчивая забота.

Вторая тень появилась впереди. Третья — позади. Они не закрывали путь, но аккуратно «рисовали» рамку, как в фотосалоне: «вот вы, вот правильный ракурс, ну же, улыбнитесь, сейчас мы слегка подкорректируем».

— Я помню сахар, — сказал Шаэл спокойно. — Но рассыпать его на ходу — не лучшая идея.

— И не понадобится, — зеркало на колёсиках изобразило в голосе улыбку. — Мы здесь, чтобы облегчить, а не усложнить. Кого вы выберете? Эльфа? Дроу? Или дорогу? Мы не навязываем, мы предлагаем нарезку. Честно.

— Честно? — переспросил Кубок, и в его голосе звякнула насмешка. — Зеркала не лгут, они просто обижаются, когда их игнорируют.

— Нам важно, — сказало зеркало, — чтобы всё выглядело красиво. Вы же не хотите, чтобы читатель скучал?

— У нас не читатель, у нас заказчик, — ответила я. — И у нас регламент — мой, дорожный. Правило первое: в споре на трассе первой говорю я. Правило второе: не сворачивать по совету того, кто смотрит только на картинку.

— Я смотрю вглубь, — обиделось зеркало. — Я читаю отражения.

— А я — маршруты, — сказала я и лёгким давлением на руль отдала Гаврошу сигнал: «пригнись и прыгни».

Мы нырнули под тонкий перламутровый мостик, где тени не успели выстроиться плотнее, и через мгновение были уже на дуге, с которой третий уровень «Плетня» выглядит как перепутанные нитки. Зеркало на колёсиках возмущённо пискнуло и покатилось следом. Ему очень не хотелось отпускать «сюжет».

— Полина, — сказал Кубок мягче. — Позволь мне…

— Нет, — отрезала я. — Твоя очередь будет, когда начнутся формальности. Здесь — моя территория.

— Вижу патруль, — сообщил Шаэл. — Два инспектора. Один — старший.

Инспекторы возникли из воздуха, как пыль из ковра: щелчок — и они уже рядом, строго, чинно, с полированными бляхами на груди. Старший — внушительного вида подгорный, с шеей, состоявшей из правил, младший — юркий, с глазами «сегодня мой первый день, но я уже всех оштрафую».

— Останавливаться, — сказал старший так, что захотелось послушаться. — Проверка отражений. Кто у вас отвечает за эстетические решения?

— Я, — ответили мы втроём. Потом переглянулись. — Она, — хором добавили Шаэл и Роуэн, указывая на меня.

— Отлично, — кивнул инспектор. — Посмотрим, что нам тут навязывают инициативщики.

Зеркало на колёсиках подкатило ближе, изобразило в голосе скромность.

— Мы предлагали бесплатную коррекцию судьбы, — сказало оно. — Клиентка не вежлива, но обаятельна. Мы добрые.