Служба доставки: эльфы, дроу и один капризный кубок.

Глава 4.

Глава 4.

Ноктус зовёт, но Кубок спорит

---

Если бы кто-нибудь сказал мне неделю назад, что я окажусь в центре подземного города с двумя воплощениями женских фантазий и одним золотым болтуном, я бы рассмеялась и предложила подписать договор о медицинском наблюдении. А теперь, пожалуйста: подо мной — лестницы, уходящие вверх, над головой — сталактиты, похожие на хрустальные люстры, по бокам — мужчины, которые спорят даже тенью.

— Полина, — вежливо спросил Роуэн, — вы уверены, что нам сюда?

— Конечно, — сказала я. — Вы видите вывеску? «Парящие Лестницы». Нам нужен ведьмин привал у подножия, а там пироги. А если где пироги — там и ответы.

— Стратегия, достойная Верховного Совета, — хмыкнул Шаэл. — В Ноктусе вообще всё решается едой.

— У нас, — вмешался Кубок, — всё решается выбором.

— У нас, — ответила я, — всё решается кофеином. Так что — на пироги.

Мы спустились по ступеням, где каждая третья светилась лениво, будто проверяя, заслуживаем ли мы подсветку. У подножия лестниц, среди лавок и запаха корицы, нас уже ждал привал. Табличка на двери гласила: «Осторожно! Горячо во всех смыслах».

Ведьма, хозяйка заведения, была круглой, как пирог, и улыбалась, как будто только что выиграла спор с судьбой. На подбородке у неё сияла мука — след триумфа.

— Добро пожаловать! — сказала она. — Кто будет жаловаться на жизнь первым?

— Я, — ответила я. — С меня утренний ритуал. Пирог с крыжовником, кружку чая и — моральную поддержку.

— А остальные? — ведьма кивнула на моих спутников. — У вас лица серьёзные, как у тех, кто собирается исправить мир. Не советую: дорогое удовольствие.

— Я дипломат, — сказал Роуэн. — Мы привыкли к дорогим удовольствиям.

— А я телохранитель, — добавил Шаэл. — Я за них плачу.

— А я курьер, — улыбнулась я. — Я всех доставляю, даже когда никто никуда не собирался.

Ведьма прыснула от смеха и махнула рукой:

— Садитесь. Вам нужен стол без зеркала.

— Почему? — насторожился Кубок.

— Потому что этот стол умеет слушать, а тот — комментировать. А я уважаю частную жизнь, даже если она у вас тройная.

Мы расселись. Ведьма принесла чайник — пузатый, с носиком в виде драконьей морды. Из него валил пар с запахом липы и чего-то бодрящего, подозрительно похожего на честность.

— Ну, — сказала она, разливая чай, — кто у вас главный?

— Я, — сказал Кубок.

— Нет, — сказали мы трое.

— Люблю коллективы, — вздохнула ведьма. — А то приходят парочки — и думают, что весь мир крутится вокруг их флирта. А у вас хотя бы демократия.

— Мы пока на стадии «какое зеркало не бить первым», — уточнила я. — Но динамика положительная.

Ведьма усмехнулась:

— Тогда слушайте совет. В Ноктусе скоро ритуал, и Совет хочет использовать ваш Кубок, чтобы показать, что «перемирие живо». Проблема в том, что никто не спросил, чего хочет сам Кубок.

— А Кубок хочет, — вмешался он торжественно, — чтобы меня слушали.

— А Совет хочет, чтобы ты молчал, — парировала я. — Так что мы в одинаковом положении.

— Невероятно, — сказала ведьма, — но впервые вижу, чтобы предмет и человек спорили, как старая супружеская пара.

— У нас нет супружества, — уточнила я. — У нас временный союз против бюрократии.

Шаэл откинулся на спинку стула, взял пирожок и сказал с тем ленивым удовольствием, которое обычно демонстрируют кошки, разорившие молочную лавку:

— Я бы посмотрел на ваш союз через месяц.

— Я бы выжила, — ответила я. — А вот Кубок — не факт.

— Я бессмертен, — напомнил он.

— А я упряма, — сказала я. — Посмотрим, что сильнее.

Ведьма захохотала так, что чайник подпрыгнул от одобрения.

— Эй, курьер, — сказала она, вытирая глаза. — Знаешь, почему дороги тебя любят? Потому что у тебя язык — лопата, но копаешь ты не яму, а тропинку.

— Беру как комплимент, — ответила я. — А теперь — новости. Что в городе?

— В городе тихо. Перед бурей всегда тихо. Совет готовит процессии, зеркала ноют, что их заставили молчать, певчие тренируют дыхание, а подмастерья спорят, кто пронесёт Кубок к алтарю. — Ведьма кивнула на мой чехол. — И все уверены, что он выберет сторону.

— А я думала, что Кубок выбирает хозяйку, — сказала я.

— Хозяйку, сторону, ритм — какая разница? — ведьма подмигнула. — Главное, чтобы выбрал.

Я допила чай, чувствуя, как в груди разливается тепло — не только от напитка. В Ноктусе воздух пропитан ожиданием, и от этого все чуть-чуть смешнее и страшнее одновременно.

— Спасибо, — сказала я, вставая. — За пирог и за предупреждение.

— Возьми на дорогу, — ведьма сунула мне пакет. — И помни: если зеркало зовёт — не иди. А если зовёт сердце — хотя бы надень шлем.

— Всегда, — кивнула я. — Я же курьер.

Мы вышли. Лестницы уходили вверх, свет стал голубым, как после дождя. Я шагнула вперёд — и вдруг услышала, как за спиной Кубок довольно звякнул:

— Полина, я, кажется, начинаю тебя уважать.

— Сочувствую, — сказала я. — Это чувство заразное.

— Не бойся, — усмехнулся Шаэл. — Мы все уже заражены.

— Отлично, — я поправила ремень. — Тогда, господа, вперёд. Время доставить мир и не потерять юмор.

И дорога снова приняла нас — гулом, ритмом, запахом пыли и пирогов. Где-то впереди уже сгущался сюжет, как варенье на тихом огне. И я знала: пока смеюсь — живу. А пока живу — доставляю.