Служебные записки в психоаналитическом стиле

Служебные записки в психоаналитическом стиле

Зав. кафедрой

клинической психологии

господину П.

от аспирантки 1 курса

госпожи А.

Заявление

После окончания обучения на психологическом факультете Университета передо мной остро встал вопрос: «Что делать дальше?» Этот вопрос наполнил душу тоской и страхом, страхом перед болью, которую причиняет мне утрата столь любимого объекта. Я чувствовала себя растерянной, запутавшейся, иногда сумасшедшей и уже была готова вновь погрузиться в бесформенное состояние, в хаос, как вдруг осознала, что неотвратимый, назначенный судьбой, единственный путь в реальное будущее – это продолжение обучения в аспирантуре на факультете психологии. И этот тезис восстановил осмысленность моей жизни.

Для успешной реализации многочисленных творческих планов, а также для дальнейшей физической зрелости, развития интеллекта и всемирного успеха мне необходим научный руководитель. Тщательно проанализировав все возможные кандидатуры, я остановила свой выбор на господине К.

Его неприступно-строгое и терпеливо-спокойное лицо, выжидательная неподатливость и не лишённая упрямства недоступность, будили любопытство – что же он на самом деле. Он равнодушен к теплу, к трепету, к страданиям и восторгам, полон в своем вечном аристократически-холодном величии, чуть ли не в издевательском превосходстве. Осознавая все это, я тем не менее уверена, что именно он может создать ту атмосферу, в которой я могла бы адекватно раскрыться и добиться мирового признания, принеся тем самым и известность столь горячо мной любимого факультета психологии вообще и кафедре клинической психологии в частности.

Прошу Вас назначить моим научным руководителем господина К.

С уважением, госпожа А.

Господину К.

от госпожи А.

Уважаемый господин К!

Утраченная было причастность к Университету ознаменовалась ощущением болезненной реальности, мучительной болью и глубокой депрессией. Всеохватывающие и нестерпимые аффекты заполнили мой мир. Я чувствовала глубокую неутешную боль. Необходимы были новые стимулы к дальнейшему зрелому развитию и душевному росту, которые и привели меня к поступлению в аспирантуру. Сейчас для реализации моих творческих и личных планов мне необходим научный руководитель. И я прошу об этом Вас.

Я всегда относилась к Вам с восхищением и глубоким благоговением, но в то же время и с легким ужасом перед нечеловеческим совершенством и Вашей предельной собранностью.

Вы завоевали глубокое уважение и доверие не столько со стороны толпы, сколько со стороны тех немногих, что несли ответственность и были способны оценить такого человека, как Вы. Мне нужен именно такой научный руководитель, к которому я, глупая и боязливая, но в то же время по-детски доверчивая, испытываю потребность поведать свою жизнь, свои грехи и страхи, свои искушения и самообвинения.

Я готова почитать, наблюдать, преклоняться, служить и жертвовать, реализовывая Ваши нарциссические потребности, не обращая внимания на себя, забыв собственную причастность ко всем скверным инстинктам, все прошлые соблазны и прегрешения. Аккуратно, скрупулезно и педантично я настроена выполнять Ваши указания.

Ваши старые нарциссические раны, в которых Вы не готовы признаться даже себе, заставляют Вас чувствовать себя усталым, поруганным, переполненным. Я смогу жить и творить, стараясь угодить Вам и вернуть краски и радость жизни.

Надеюсь, что Вы отнесетесь к моей просьбе доброжелательно, найдя мои действия невинными и простодушными.

С уважением, госпожа А.

Господину П.

от господина К.

Уважаемый господин П.!

Внимательно ознакомившись с просьбой взять научное руководство, я встретился с госпожой А. для обсуждения и принятия решения. У меня было чувство, что она намеренно скрывает истинные причины обращения ко мне. Она агрессивно отреагировала на мое закономерное желание более подробно ознакомиться с кругом ее научных интересов, выразив свое изумление узостью и ригидностью моего подхода и немедленно обвинила меня в попытке избавиться от нее. Я был склонен полагать, что за зыбкой рационализацией ее решения заниматься под моим руководством, находится источник тревоги, поскольку она боится, что я стану сильно завидовать ее таланту и это будет угрожать нашему возможному сотрудничеству.

В ходе моей попытки прояснить истинность ее намерений, я столкнулся с колебаниями между добродушной, ребячливой, почти заискивающей манерой и временами подозрительным, надутым, недоверчивым поведением. Я проинтерпретировал это как следствие действия ее внутренней враждебной инстанции, которая препятствовала ее попыткам получить от меня помощь, запрещая ей вступать в любые отношения, кроме деструктивных. Было похоже на то, что внутренний враг, препятствующий ее способности адекватного общения со мной, так же дает ей ощущение силы и власти, морального превосходства надо мной, как будто бы он заставлял ее злиться на меня, пока бы я не захотел извиниться за свои недостатки. Она воспринимала себя беспомощным, тиранизируемым, бессильно протестующим ребенком, в то время как я превращался в сурового, жестокого, садистского, тираничного родителя.

Размышляя над возможностью дальнейшего нашего сотрудничества, я должен подчеркнуть крайнюю деликатность и потенциально рискованный аспект работы с госпожой А. Следуя за ее аллюзией на тему превращения гадкого утенка в прекрасного лебедя, я подумал, что она видит во мне пример преуспевающего мужчины, которым она восхищается и к которому тянется, но которым никогда не будет обладать. Опираясь на мой клинический опыт, я склонен полагать, что вскоре, перед ней встанет вопрос, хочет ли она меня как мужчину или хочет быть таким же успешным терапевтом и ученым как я. И мне бы хотелось избежать данной дилеммы.