Служили два товарища, ага.

Глава четвертая.

Лейтенант Деточкин сидел в палатке возле раненого командира. После операции проведенной так кстати нашедшимся доктором, капитан Иванцов резко пошел на поправку. Исчезла болезненная бледность, лицо раскраснелось, дыхание выровнилось и теперь командир выглядел, как уставший человек, спящий крепким сном. Лейтенант через распахнутый вход смотрел как бойцы сновали по лагерю занимаясь хозяйственными делами. Смотрел, и боролся с желанием присоединиться к ним и сделать, что-нибудь полезное, например построить для себя шалаш, а не сидеть сложа руки, возле раненого командира. Но было нельзя. Преподаватель в военном училище, вбивал в голову своим подопечным золотое правило. "Командир должен отдавать приказы и следить за их выполнением. Попытка заработать авторитет выполняя работу вместе с рядовым составом обычно кончается потерей этого авторитета". Деточкин был отличником и хорошо усвоил прописные истины, может поэтому он закончил училище с отличием и был выпущен в звании лейтенант, а не как большинство его сокурсников младшим лейтенантом. Его ждало блестящее будущее, знакомые пророчили ему быстрое продвижение по службе. Из-за своей фамилии "Деточкин", которую он ненавидел, лейтенант с детства привык доказывать всем, что он не "Детка", как его дразнили и обзывали сверстники, а человек достойный уважения. Быть лучше всех, быть первым, стало смыслом его жизни. Добираясь до места назначения, лейтенант мечтал, что сделает свое подразделение лучшим, образцовым и показательным. Но помешала война! Совсем не такая, к какой их готовили. И лейтенант растерялся, хорошо, что первое время вся тяжесть командования легла на плечи капитана Иванцова и лейтенанту в основном приходилось транслировать его приказы. Как оказалось, он не готов к самостоятельности, его удел выполнять чужие приказы.

- Лейтенант. Где я? - оторвал от тяжелых дум Деточкина вопрос очнувшегося капитана.

- Так в палатке, в лагере! - сообщил обрадованный лейтенант.

- Вижу, что в палатке! В каком лагере? Мы вышли к своим?

- Никак нет! Мы в лагере тех гражданских, которых приняли за шпионов. Пока вы были без сознания, мы встретились еще с двумя группами окруженцев. Одной командует капитан Трофимов, второй старший лейтенант Иванов, у них так же есть лежачие раненые. Старший лейтенант НКВД Башаров, ну этот, который главный у шпионов, приказал возвращаться на запад в их лагерь. По дороге мы встретили доктора с сыном, сейчас обустраиваемся. - доложил лейтенант.

- Как наши, все целы? Позови старшину! - приказал капитан, поняв, что от бестолкового лейтенанта трудно будет добиться вразумительных ответов. Даже того недолгого времени на которое Иванцов приходил в сознание, ему хватило, чтобы понять, что лейтенант с командирскими обязанностями не справляется. Окруженцы, примкнувшие к их маленькому отряду по пути на восток, убедившись через некоторое время в его бестолковости и отсутствии инициативы, исчезали так же быстро как и появлялись.

Лейтенант выскочив из палатки стал вертеть головой в поисках старшины. Тот нашелся возле стола, руководя натягиванием навеса, для импровизированной кухни. Услышав хорошую весть о очнувшемся командире, старшина захлопотал с тарелками наливая в них густой навар и накладывая куски оставшейся после обеда рыбы. Держа тарелки в руках, он осторожно двинулся к палатке с раненым командиром.

- Товарищ капитан, вы наверное проголодались, вот мясной отвар и рыбка, есть еще жареная медвежатина, но доктор категорически запретил ее давать тяжелораненым. Мы тут недавно медведя завалили, большой зараза, теперь не знаю как мясо будем сохранять, ледника то нет!- радостно улыбаясь, старшина протянул миску с отваром.

Капитан приняв тарелку стал аккуратно орудовать ложкой:

- Рассказывай!

- У нас теперь все хорошо, служба налаживается. Мы влились в отряд капитана Трофимова, списочный состав шестьдесят два человека, сборная солянка, есть танкисты, артиллеристы, даже летчик сбитый есть. С вооружением плохо, особенно с патронами. По питанию стало лучше, но вот хлеба нет, даже сухарей. У нас теперь есть доктор и медсестра, так же появились лекарства, но недостаточно перевязочного материала, - коротко и емко отчитался старшина.

- Что за история со шпионами? Которые со слов лейтенанта, совсем не шпионы? - усмехнувшись спросил капитан.

- Так это, шпионы они, только наши, то есть разведчики. Их в немецкий тыл отправили со специальным заданием. Каким не говорят, это государственная тайна! Их видать с самолета на парпашютах скинули, да неудачно, в лес угодили, машина как раз меж деревьев втиснулась, не выехать! Вот они ее и бросили. А так, толковые мужчины, с понятием. Старшим у них старший лейтенант Башаров, а второй сержант Петров. Опасный человек, голыми руками шею свернул немецкому диверсанту выдававшему себя за нашего политрука. Да только раскусили его вовремя, если у человека душа гнилая ее за командирской формой не спрячешь. Дерьмо, оно завсегда наружу вылезет.

- Ты уверен, что они наши разведчики, а не немецкие шпионы? - спросил капитан, переходя к рыбному блюду.

- Никак нет. Они вообще не наши! Но они за нас! - дал противоречивую оценку старшина.

- Я тебя не понял, поясни, - приказал капитан.

- Если их со стороны послушать, то они как то странно меж собой общаются, незнакомые слова в разговорах используют. Я тут с сынком доктора недолго пообщался, занятный хлопец, рассказывал как со своей семьей в Таиланде отдыхал, на слоне катался, а еще у него телефон есть, меньше папиросной пачки, и он о своем прадеде спрашивал, мол не встречали ли, то же пограничнике, капитане Михайлове.

- Извини, голова еще плохо соображает! Какой вывод? - спросил Иванцов.

- Если его отцу, доктору под сорок, то прадеду должно быть за восемьдесят! Я о таком капитане не слышал, так мальчишке и сказал. А он возмутился и сказал, что его прадеду всего двадцать лет и он молодым погиб под Сталинградом.

- Немцы, что уже до Сталинграда дошли!? - запаниковав, спросил лейтенант Деточкин, не поняв о чем идет разговор, но вычленив Сталинград и чью то смерть.