Служили два товарища, ага.

Глава десятая.

Для капитана Кондратьева это был первый ночной полет и он ему совершенно не понравился. В отличии от дневного, когда светит солнышко и прогретую кабину самолета обдувает встречным потоком воздуха, ночной полет превратился в то еще испытание. К концу полета он реально продрог, а местами и замерз. За короткое время нахождения на земле, удалось немного согреться, размяв кости, но торопыга летчик, не дал возможности привести тело в нормальное состояние. И что самое паршивое, не удалось пообщаться с однополчанином, старшим политруком Совковым. Узнать, что произошло с батальоном в который Кондратьев стремился вернуться, и в котором служил замкомроты до начала войны. Война застала его в родном сибирском городке, где он проводил свой заслуженный отпуск, который пришлось прервать и отправиться по месту службы. До части в которой он служил добраться было не суждено. В Могилеве, в штабе корпуса, ему сообщили, что город в котором находился его полк захвачен противником и его определили в отряд созданный для борьбы с немецкими парашютистами. Затем он стал порученцем и ему пришлось летать и колесить по фронту, пытаясь наладить связь с отступающими частями Красной Армии. Адьютантом командира корпуса он стал случайно попав на глаза генералу. Тому был нужен человек для выполнения ответственного задания полученного из Ставки. Слетать во вражеский тыл в партизанский отряд и вывезти важные документы. Получив новое назначение с повышением в звании, со старшего лейтенанта до капитана, Кондратьев отправился выполнять приказ.

Обратный полет прошел нормально, капитан прижимал мальчишку к себе и больше беспокоился о нем, стараясь прикрыть его от холодного ветра, чем беспокоиться о своем бренном теле. После посадки на аэродром, он с ребенком на руках выбрался из самолета и попал в руки начальника разведки корпуса, который потребовал отчета. Передав ему в руки портфель с документами, капитан отделался коротким сообщением о аэродроме с бетонным покрытием и огнями обозначающими взлетно-посадочную полосу, да о встрече с полковым политруком Совковым, большего он сообщить не мог из-за кратковременности своего нахождения в партизанском отряде. И все это на ходу по пути к транспортному самолету летевшему в Москву с ранеными командирами эвакуируемыми в госпиталь. Самолет специально задержали и как только капитан поднялся на борт, он взлетел. Лететь предстояло долго. На этот раз им выдали теплые одеяла и мерзнуть не пришлось, опасение вызывало то, что в небе хозяйничали немецкие самолеты и они могли попросту не долететь.

Во время полета капитан размышлял о своем попутчике, явно не простом мальчишке. В голову приходило лишь одно объяснение, что это сын какого-нибудь генерала или большого чиновника, вряд ли столько возни поднимут из-за простого хлопца. Тем более приказ доставить лично к товарищу Сталину, многое говорил в пользу этой версии. Мальчишка вел себя хорошо, несмотря на малый возраст не хныкал и капризничал, а сидел спокойно, беспокоил только постоянный бубнеж. Мальчик, разговаривал сам с собой, играя в какую то непонятную игру. То подносил зажатый в кулаке желудь к уху и внимательно слушал, то говорил в него, часто упоминая Фею два, иногда сбиваясь на Олю.

После приземления на московском аэродроме их посадили в машину и повезли к центру города, в Кремле их путешествие наконец то закончилось. Сдав пакет с документами полученный от начальника разведки и гранату с посланием партизан, капитан облегченно вздохнул, осталось передать мальчишку и можно было подумать о поиске места для отдыха. В последнее время ему приходилось мотаться по фронту, выполняя приказы начальства, без сна и отдыха, иногда и без обеда, так что все его мысли были лишь о том, чтобы поесть и лечь спать. Будто предугадав его желание, их накормили, но с отдыхом не повезло. Сопровождающий лейтенант проводил до кабинета в котором сидели высокие чины и как понял Кондратьев, это была приемная самого товарища Сталина. Спать сразу же расхотелось!

Сталин набивал трубку табаком, изредка посматривая на Берию, перед которым лежал листок бумаги вырванный из блокнота. Лаврентий Павлович, сняв очки, протер их носовым платком, одев, вновь прочел текст. Затем с недоумением посмотрел на Сталина.

- Лаврентий, долго читаешь? Разучился!? - усмехнувшись спросил Сталин.

- Это шутка такая? Хотел бы я встретиться с этим шутником и поговорить с глазу на глаз!

- Это серьезно, Лаврентий! Почитай вот это, - Сталин вытащив из папки лежащей на столе бланк шифротелеграммы, протянул его Берии.

С данным текстом Лаврентий Павлович был знаком и его люди пытались собрать информацию по авторам текста.

"Лично товарищу Сталину! Ваш приказ выполнен! Отчет будет передан с курьером. Ждем новых приказов. Петров, Башаров."

Берия, внимательно прочитав написанное, перевел взгляд на второй листок.

"Напоить Кирюшу чаем с тортом. Пароль - на горшке сидит Король. Иначе он говорить не будет! Петров, Башаров."

- Это не серьезно! - возмущенно сказал Берия, тыча пальцем во второй листок.

- Ошибаешься! Человек посланный по координатам указанным в первом послании докладывает, что Петров расположил свой партизанский отряд в густом лесу и самое интересное, что в лагере находится хорошо оборудованный аэродром с бетонной взлетно-посадочной полосой способной принять тяжелые транспортные самолеты. Сам по себе лес так же является загадкой, по данным нашей разведки, немцы потеряли над ним два десятка самолетов и теперь наложили запрет на полеты в этой местности. В районе леса находится станция Узловая, в окрестностях которой идут ожесточенные бои и немцы постоянно стягивают туда свои войска снимая их с направления удара по нашим силам. Фронт практически остановился из-за нехватки боеприпасов и материально-технического снабжения. Отряду Петрова удалось пленить двух полковников из штаба корпуса с важными картами и документами, их нужно будет вывезти к нам сегодня ночью. Прикажи приготовить транспортные самолеты и группу для заброски в тыл противника, мне нужна информация о этом загадочном лесе. А сейчас послушаем отчет присланный с мальчиком Кирюшей. - Сталин сняв трубку телефона приказал запустить в кабинет сопровождающего.