Слышу Не Я

Утро, которое начинается с «бу-у»

Анна проснулась от ощущения, будто в комнате кто-то есть. Её тело ещё не до конца проснулось, но сознание уже начало пробуждаться, настороженное. Лёгкий холодок прошёлся по спине. Казалось, кто-то смотрит на неё из тени, затаив дыхание. Не зловеще — скорее, с любопытством. Почти дружелюбно… но всё равно — слишком близко.

Она медленно приоткрыла один глаз. Полумрак спальни лежал нежным, но тревожным пологом — серо-синие тени плавали по потолку, как глубоководные рыбы. Ещё мгновение она не решалась сфокусироваться — не потому, что боялась, а потому, что в самой этой зыбкой грани между сном и явью было что-то неуловимое, хрупкое. Словно если моргнуть слишком резко — исчезнет что-то важное. Или наоборот, проявится.

Там, у стены, где мебель обычно растворяется в темноте, что-то изменилось.

Силуэт.
Высокий.
Слишком высокий.
Он не просто стоял — он будто колебался, дышал вместе с воздухом. Тонкая вибрация, едва заметная, словно он был не облик, а пыль воспоминаний. Или какое-то намерение.

Фигура была наклонена вперёд — не угрожающе, нет, скорее сдержанно, как если бы кто-то собирался произнести имя... очень тихо. Почти неслышно. Только для неё.

Сердце ударило — глухо, с отдачей в рёбра. Не от страха, а от чего-то более тонкого, первобытного.
Ощущение, что она уже видела его раньше. Или должна была.
Может, во сне.
Может... когда-то давно.

Она сделала вдох — неглубокий, почти бесшумный — и открыла второй глаз.

И тогда — увидела по-настоящему.

— Бууу, — раздалось.

Анна вскрикнула, резко села и схватила подушку, словно это было древнее оружие против ночных кошмаров.

— Макс?! — выдохнула она, узнавая голос и уже привычно раздражённую улыбку.

Он стоял в её комнате с чашкой кофе в одной руке и круассаном в другой.

— А ты говорила, что тебе не хватает сюрпризов по утрам, — пожал он плечами, отхлёбывая. — Вот, решил восполнить пробел.

— Макс… Как ты попал в мою квартиру?

Он небрежно показал на связку ключей у себя на поясе.

— Ты забыла, что когда-то дала мне дубликат. "На случай если я исчезну", помнишь? Ну вот, я проверил — ты не исчезла. Но была пугающе неподвижной.

Анна прикрыла лицо рукой и простонала:

— Ты когда-нибудь вырастешь?

— Это риторический вопрос, или ты надеешься на чудо прямо сейчас?

Она фыркнула, но уже с полупризнаком улыбки.

— Ладно. Раз уж ты здесь, принеси ещё кофе. И, может быть, перестань пялиться на людей, пока они спят?

Макс отступил к двери, театрально кланяясь:

— Мадам, вы невыносимы с утра. Но загадочны. Почти как лунный заварной крем. Я вернусь с кофе и, возможно, с новыми шутками.

Когда он скрылся за дверью, Анна медленно откинулась обратно на подушку, глядя в потолок. Ей всё ещё не верилось, что Макс — часть её обычного утра после такого необычного дня.

И всё же... какая-то часть её была этому удивительно рада.
Макс вернулся с двумя чашками кофе и попытался изобразить официанта, балансирующего поднос.

— Ваш утренний эликсир бодрости, мадам. С ноткой корицы и без лишних забот.

Анна села в кровати, накидывая на плечи одеяло как плащ, и с подозрением приняла чашку.

— Но я всё ещё тебе не доверяю.

— А я тебе, — подмигнул он, — особенно после твоих ночных рывков и бормотания на полусонном.

— Я не бормочу!

— Ты назвала кого-то " призраком заброшенного покоя". Я проверил, этого не существует.
Макс саркастично ухмыльнулся.

Анна фыркнула, поднесла чашку к губам — и в тот же момент швырнула в него подушку.

— Эй! — Макс едва удержал кофе.

Он отбил подушку второй — прямо с дивана. Хлопок. Смех. Воздух наполнился пухом и ароматом корицы.

Анна ловко увернулась и метнулась за новую подушку. Макс, отступая, сделал драматичный выпад, но поскользнулся на пледе, кофе в руке качнулся — и с плеском оказался у него на рубашке.

Оба замерли.

Пара секунд — и Анна прыснула со смеху.

— Поздравляю, ты мастерски балансируешь между кофейным потопом и подушечной битвой — цирковое шоу в одном флаконе!

Макс медленно посмотрел вниз на мокрое пятно.

— Горячая месть? Или неосторожная страсть?

— Это был карамельный "корица-страйк", — сказала она, смеясь и протягивая салфетку.

Он взял её, притянул Анну за край одеяла и, вдруг серьёзнее, но всё ещё с лукавством в глазах, сказал:

— Осторожней, Анна. Ты начинаешь нравиться себе по утрам.

Она откинулась обратно, закинув руку за голову, глядя на потолок и улыбаясь.

— Ну что ж. Возможно, я тоже в себя когда-нибудь влюблюсь.

Тишина повисла между ними.
Макс наигранно понюхал воздух, затем заглянул в чашку, как будто надеялся найти там завтрак.

— Кстати, нам нужно в супермаркет, — невинно сообщил он, как будто это было предсказание звёзд, а не последствие его ночных набегов.

Анна прищурилась:

— Почему нам?

— Потому что я ночью съел всё. Ну... почти всё. Может, кроме одной подозрительной банки с надписью «никогда не открывать». Я уважительно обошёл её стороной. Почти с поклоном.

— Макс…
К слову... Банка, которую Макс на удивление не открыл, стояла в углу холодильника уже давно — настолько давно, что сама будто смирилась со своей судьбой быть забытой. Её этикетка была выцветшей, с полуоторванным краем, где сквозь потертости ещё можно было разобрать каллиграфический шрифт:
"Концентрированное варенье из временных вспышек. Употреблять с осторожностью. Возможны побочные воспоминания."

Внутри была густая янтарная масса, переливающаяся мягким светом. Не похоже ни на абрикос, ни на мёд, ни на что-то съедобное — скорее, как будто в банке сохранили вечер перед первым поцелуем, воскресенье из детства и запах бабушкиной кухни одновременно. Открыть её — значило не просто попробовать варенье, а вспомнить что-то, чего ты даже не знал, что забыл.

Макс, будучи интуитивно осторожным (иногда), просто подмигнул банке и прошёл мимо. Он даже не заметил, как стекло чуть дрогнуло в ответ, будто варенье тоже на миг вспомнило кого-то. Или что-то.