Слышу Не Я

Кулинарный переполох

Когда они наконец вывалились из квартиры, утро уже окончательно проснулось — но не так бодро, как Макс, который застрял в дверном проёме, потому что пытался одновременно надеть куртку, жонглировать ключами и пить остатки кофе.

— Я говорил, что архитектура этого дома против меня, — буркнул он, освободившись с торжеством и почти падая на Анну. — Всё слишком узкое для моей гениальности.

— Нет, всё слишком широкое для твоего эго, — Анна подтолкнула его вперёд и поправила на себе странного цвета шапку, которую надела, не глядя.

Макс остановился, прищурился и потрогал её голову.

— Это… носок?

Анна замерла. Потрогала. Замерла снова.

— …Это был эксперимент. Не мешай искусству.

— Это протест против индустрии шапок?

— Это стайл, Макс. Люди на улицах оборачивались бы посмотреть!

— Из жалости.

Они дошли до лифта, и тут началось: Макс нажал кнопку пять раз подряд, Анна оттолкнула его локтем, назвала его "лифт-агрессором", он пригрозил подать жалобу в общество защиты кнопок. В итоге они пошли пешком.

— Это твоя вина, — сказала она на третьем пролёте. — Если бы ты не пытался ехать в лифте с этой... кофейной аурой «я спасу мир своим капучино», всё было бы нормально.

— А если я скажу, что это всё для того, чтобы ты не уснула прямо в лифте?

— Тогда ты спасатель с энергией вместо сердца.

На улице Макс внезапно остановился.

— Смотри! — указал он на тротуар. — Следы! Огромные! Это, возможно, собака-мутант. Или динозавр.

— Это отпечатки колёс детской коляски, гений.

— Или очень организованный динозавр с младенцем.

Они шли, обмениваясь репликами в духе:

— Если ты ещё раз пошутишь про динозавров, я куплю тебе только сельдерей.

— А я устрою салатный мятеж.

Около магазина Макс с достоинством вытащил список, написанный на... обёртке от вчерашнего батончика.

— Я вижу, ты тщательно готовился, — оценила Анна.

— Я человек импровизации и переработки. Эко-дизайн.

— Тут даже слова "яйца" нет. Только «штука круглое бело-жёлтое».

— Это чтоб не забыть визуал!

Перед входом в магазин они сделали пафосное фото на фоне тележки.

— Мы легендарные странники под названием «Месть холодильника», — сказал Макс.

— И в этой саге есть место подвигам... вроде покупки кетчупа.

Они толкнули тележку внутрь — и день, казалось, только начинался, полный будущих приключений между стеллажами, подозрительных скидок и споров о том, можно ли называть чипсы «завтраком философов».

И даже если день закончится банкой варенья, найденной среди акций, это точно будет не самый скучный эпизод их истории.

Внутри магазина было подозрительно… пусто. Не просто "мало людей", а совсем никого. Ни покупателей, ни работников, ни скучающего охранника, который обычно стоит у входа. Ни даже фоновой музыки. Тишина — как в музее, но с колбасами.

— Кажется, мы попали в параллельную вселенную, где люди ушли, а сыр так и остался на полках, — пробормотала Анна, держа тележку за одну ручку, будто в ней могло что-то затаиться.

— Или они все испарились, как в фильме, где мир принадлежит последним выжившим… и скидкам, — Макс заговорщически подмигнул и внезапно нацепил на голову пластиковую корзинку, как шлем. — Готов к сражению за йогурт.

— Снимай немедленно. Это антисанитарно. Ты можешь заразиться ценником.

— Или мутацией! Я стану человеком-корзинкой. Моя суперсила — идеально вписываюсь в тележку.

Они заехали в отдел овощей. Макс тут же принялся устраивать «огородное прослушивание»:

— Этот перец не прошёл кастинг. Он смотрит на меня с укором.

Они набрали немного овощей, потом поплыли вдоль молочного отдела, устроив бутылочный боулинг из упаковок кефира.

— Внимание, профессиональный бросок! — Макс с серьёзным лицом катнул бутылку так, что она аккуратно остановилась у ног пластикового манекена в форме повара.

— Ты сбил виртуального кассира. Штраф: одна дополнительная упаковка ряженки.

— Но это преступление против вкуса!

Дойдя до хлебного отдела, Анна застыла.

— Макс... он ещё тёплый. Кто успел испечь хлеб в пустом магазине?

— Возможно, это привидение булочника, исполняющее свой долг в вечности.

— Ах, как "смешно".

Под конец набрали: хлеб, яйца, сыр с подозрительной улыбкой на упаковке, макароны, шоколадку с названием «Фантазия вкусного ужаса» и банку оливок, потому что «она смотрела на меня грустно» — так объяснил Макс.

Теперь — вопрос оплаты.

— Касс нет, — заметила Анна, вертя головой. — Людей нет. Магазин, по сути, бесхозен.

— Отлично, тогда я — исполняющий обязанности директора! — Макс вскочил на пластиковый ящик и провозгласил: — Внимание, покупатели! Сегодня день полной самообслуживаемости. Мы сами кассиры. Мы сами клиенты. Мы всё сами!

— В твоей власти теперь только черешня, господин директор.

— Тогда я обложу налогом киви.

Анна приметила в углу автомат с надписью: "КАССА ЗДРАВОГО СМЫСЛА. Просто честно оплатите, и всё будет хорошо."

— Это... философская касса? — удивился Макс.

— Похоже. Она принимает оплату, если ты чувствуешь, что должен.

— Я, значит, чувствую, но только... пятирублёвыми.

Они подкатили тележку к автомату. На экране замигала надпись:
"Вы уверены, что это всё, что вы хотите от этой жизни (и корзины)?"

— Этот магазин слишком много знает, — пробормотала Анна, пробивая покупки.

— Я теперь боюсь открывать упаковку с хлопьями. Там может быть внутренний конфликт.

Оплата прошла — с небольшим писком, похожим на довольное "хмм".

— Пошли отсюда, пока холодильники не начали с нами говорить, — Анна толкнула тележку к выходу.

— А если мы забыли что-то? — спросил Макс, глядя на чек, который выдал автомат и на котором, помимо списка покупок, значилось: "Спасибо за честность. И за кабачок — он давно хотел быть выбранным."

— Тогда вернёмся. Но только с защитой от говорящих огурцов.

Двери магазина распахнулись автоматически — и перед ними снова раскинулась тишина города, в котором, кажется, были только они вдвоём.