Слышу Не Я

Глава, в которой невозможное становится домом

…Заросший, затихший, как воспоминание, к которому не прикасались годами.

Макс легко отодвинул доску. За ней открылась тропинка — будто бы кто-то невидимый берёг её от чужих глаз. Анна шагнула первой, словно уже знала дорогу. Под ногами хрустели сухие листья, но не громко — как если бы они старались не мешать.

— Я ведь иногда думаю, — сказала она, не оборачиваясь, — что всё это… придумано. Этот город. Эти паузы. Этот путь. Что я сама — часть чьей-то истории, которую кто-то начал, но ещё не закончил.

Макс шёл рядом, молча. Только когда они вышли к беседке, он заговорил:

— Может, и придумано. Но, знаешь, иногда придуманные места лечат лучше настоящих. Потому что в них можно разрешить себе быть.

Беседка была старая, вьющаяся зелень обвивала её, как мягкое покрывало. Внутри — та самая книга. Страницы неторопливо шуршали на ветру, как если бы кто-то невидимый перебирал память.

Анна подошла. И — словно в ответ — одна из страниц остановилась. Она посмотрела. Заголовок был новым:

«Глава, в которой ты уже не теряешься»

Она повернулась к Максу.

— Думаешь, это возможно?

— Не знаю. Но ты ведь уже здесь.

Анна кивнула. Подняла ручку. Подумала. И написала:

«Если бы ты знал, как трудно было найти себя…
Но, кажется, я на правильной дороге.
Даже если она странная. Даже если с блинами, тенями и вареньем, которого я пока боюсь открыть.
Но я иду.
А рядом — ты.
И это уже не потерянность. Это — начало»

Она поставила точку. И вдруг, словно по сигналу, вокруг них раздался мягкий шелест — как от аплодисментов ветра. И кто-то, где-то, тихо захлопнул книгу.

Макс посмотрел на неё. Улыбнулся.

— Думаю, ты только что переписала свою реальность.

Анна тоже улыбнулась.

— Тогда пора возвращаться. Или... идти вперёд.

И они пошли — сквозь тропинки, сквозь забытые улицы, сквозь город.

— А как ты думаешь, Лея тоже помнит нас? — спросила я, глядя на отражение в воде. Оно колыхалось, будто неуверенное в себе. Словно я сама была не до конца настоящая. Макс присел рядом, опустив руки в траву. Мы сидели на краю того странного озера, которое появлялось каждый раз, когда слишком долго думали о прошлом.

— Лея? — переспросил он, не сразу. — Думаю, да. Она всегда умела хранить важное. Особенно людей. У неё это было… как способность.
Он улыбнулся — чуть грустно, чуть тепло.

— Мне кажется, я помню всё, — сказала я. — Иногда даже слишком ясно. Мы сидим в кафетерии, у окна, Марина кидает в меня салфеткой, а Филипп читает свои стихи, притворяясь, что это перевод с древнего языка. Илья спорит с лектором, как будто ведёт интеллектуальный поединок, и никто не может сказать, он шутит или всерьёз.

Макс тихо засмеялся.
— Помнишь, как мы опоздали на семинар, потому что Марина решила, что мы обязаны услышать живую уличную группу на площади?

— Да. Она тогда сказала: «Ничего страшного, искусство — это тоже образование». А Лея кивнула, как будто это действительно был академический аргумент.

Анна замолчала, глядя в гладкую воду.

— Я так по ним скучаю, Макс. Я не могу... не могу сказать им, что всё ещё здесь. Что я не ушла. Просто застряла. Где-то между.
Слова были мягкие, но внутри — щемило. Это было похоже на боль, которая не болит, но не отпускает.

— Они бы хотели, чтобы ты помнила, — сказал Макс. — И чтобы ты вернулась. Я тоже.

— А ты… ты ведь тоже часть этого? — Я повернулась к нему. Он не сразу ответил.

— Может быть, — сказал он. — Но пока ты меня помнишь, я здесь. Как и они. Всё, что по-настоящему было — остаётся внутри. В словах, взглядах, в твоей памяти.

Ветер качнул деревья над озером. В воде снова дрогнули лица. Анна почти могла различить их: Марина с растрёпанными волосами, Лея с полуприкрытыми глазами, как будто она знала, о чём я думаю, Филипп — серьёзный и насмешливый, Илья — с вечной искрой мысли в глубине взгляда.

— Я очень хочу их увидеть, — прошептала я.

— Увидишь, — ответил Макс. — Но сначала — вспомни всё. До последнего момента. Это ключ.

И она сидела, закрыв глаза, и в этом зыбком, не совсем реальном мире снова была с ними — в их смехе, в голосах, в чайных пакетиках, в ночных разговорах и недосказанных признаниях. Я была с ними, и они — со мной.

Пока помню.

Анна продолжила свои мемуары. Лист был почти пустым, и она решила дописать то, что давно крутилась в её голове.

«Лея, Марина, Филипп, Илья… Часто вспоминаю их — разговоры, смех, вечера, которые казались бесконечными. Они были рядом, несмотря ни на что. И очень хотелось увидеться с ними.»

Как только она поставила точку, воздух вокруг будто сжался, и лист в тетради задрожал, хотя вокруг не было ни малейшего движения. Анна подняла глаза — и не поверила своим глазам.

Перед ней стояли они — Лея, Марина, Филипп и Илья. Как будто вырвавшись из самой её памяти, они стали живой реальностью. Их лица были знакомы и живы, будто время и пространство перестали существовать.

Анна застыла, не в силах произнести ни слова. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она пыталась понять — чудо это или сон?

Макс стоял рядом, тихий и загадочный, словно знал что-то, чего не знала она. Его спокойствие лишь усиливало её удивление.

— Это… невозможно, — прошептала Анна, не отводя взгляда от друзей. Но в глубине души она понимала — это именно то, чего так сильно хотела.

Макс чуть улыбнулся, взгляд его был мягким, тёплым, будто он всё это время знал, куда ведёт тропинка, и просто ждал, пока она дойдёт до этого места.

— Иногда невозможное — это просто то, чему мы не разрешили случиться, — сказал он. — Но если ты написала это, если ты захотела — значит, оно уже начало быть.

Анна шагнула вперёд. И никто не исчез. Лица остались — живые, настоящие. Лея первой сделала шаг навстречу, хлопая и восклицая от радости.

— Ты всё-таки нашла дорогу, — сказала она тихо. — Мы ждали. Но знали, что придёшь, когда будешь готова.