Слышу Не Я

Пока не стало реальнее

Телефон в руке дрожал. Пальцы будто не слушались, а цифры на экране — расплывались.
Анна уже третий раз набирала номер Макса и стирала его. Она не хотела звучать… странно. Или тревожно. Или, хуже всего, — будто ей нужна помощь.

Но она нуждалась в этом разговоре.

Когда она всё-таки нажала «вызов» и поднесла телефон к уху, сердце билось так, словно снова стояла у Фонтана.

— Да? — Макс ответил быстро. Голос тёплый, привычный. Укоренённый в реальности.

Она молчала пару секунд, прежде чем заговорить.
— Привет. Это... я. Ты не занят?

— Нет. Сижу на диване. Что-то случилось? — Макс сразу насторожился. Он чувствовал. Он всегда чувствовал.

— Я просто… я не могу больше держать это в себе, — сказала она тихо. — Мне нужно рассказать тебе, пока это не исчезло или не сломало меня окончательно.

— Я слушаю.

И она рассказала. Всё.

Как Лея и Марина позвали её в библиотеку. Как отголоски сна проступали сквозь реновацию, сквозь книги, лестницы, запах.
Как они потом пошли в новое кафе, которое должно было быть просто кафе, но оказалось… слишком похожим.
Как она смеялась с ними, но в какой-то момент не могла понять, чей голос звучал громче — её собственный или тот, что шептал: ты уже была здесь.

И, наконец, как дома она открыла холодильник. И увидела банку варенья.

— Та самая, Макс. Я не придумываю. Я захлопнула дверцу, как будто могла остановить всё этим щелчком. — Она говорила быстро, сбивчиво. Почти шептала, будто боялась, что кто-то ещё услышит.

Макс молчал. И это молчание было тяжёлым.

— Скажи хоть что-нибудь… — тихо сказала она.

— Я верю тебе, Анна, — сказал он, наконец. — И, честно? Я рад, что ты позвонила. Потому что... я тоже что-то чувствую. Будто мы всё ещё не вернулись до конца. Или, наоборот, мы слишком близко подошли к правде, которую не готовы были принять.

— Значит, не я одна?

— Нет, не одна. — Макс замолчал, потом добавил: — Хочешь, я приеду? Или хотя бы поговорим подольше?

Анна вдруг поняла, что у неё трясутся руки. Но стало чуть легче.

— Приезжай, — сказала она. — Только не смей смеяться над тем, как я выгляжу. Я в кофте из прошлого века и с одеялом до подбородка.

— Значит, идеально одета для серьёзных разговоров, — усмехнулся он. — Скоро буду.

И пока гудки оборвались, а экран погас, Анна впервые за весь день позволила себе выдохнуть.

Он едет. А значит, она не сойдёт с ума в одиночку.

Прошло меньше двадцати минут.
Макс пришёл как всегда — без звонка в дверь, просто тихо постучал костяшками пальцев. И словно уже знал, что Анна ждёт у порога, не решаясь ни сидеть, ни ходить, ни думать.

Она открыла, не говоря ни слова. Только отступила в сторону, впуская его в пространство, ставшее за вечер одновременно родным и странным.

— Привет, — сказал он.

— Я в той самой кофте, — ответила она, слабо улыбнувшись. — Из прошлого века.

— Значит, всё по плану, — кивнул он.

Они прошли на кухню. Макс снял куртку, но по привычке остался в кроссовках — это всегда раздражало Анну, но почему-то сегодня стало уютным. Напоминанием о том, что кто-то может быть неосторожно настоящим.

Она села за стол, снова взглянув в сторону холодильника. Дверца была плотно закрыта. Варенье не видно — но оно было там. Она знала.

— Хочешь посмотреть? — спросил Макс, уловив её взгляд.

Анна медленно покачала головой.

— Пока нет. Я... боюсь, что если посмотрю ещё раз, всё это станет реальнее, чем моя учёба. Чем библиотека. Чем ты.

— А может, наоборот, — тихо сказал он. — Это всё становится реальнее, потому что ты смотришь.

Анна замолчала. Потом подняла на него глаза.

— Макс, а если я не проснулась до конца? Если то, что мы видим — остаток, а не новое?

Он сел рядом, не отрывая взгляда.

— А если это и есть пробуждение? Просто не то, которое нам обещали. Без фейерверков, без фанфар. Только тишина. И варенье в холодильнике.

Они оба засмеялись. Тихо, выдохом, как бывает после долгого напряжения.

Анна обняла колени, сев в кресле, будто пытаясь стать меньше, спрятаться внутри себя.

— Мне было хорошо с Лей и Мариной. Правда. Мы шутили, ели глупые пирожные и придумывали оправдания, почему нельзя учиться. Я даже смеялась, понимаешь? А потом — будто кто-то повернул ручку внутри меня. И мир начал мигать.

— Это, возможно, и есть цена. За то, что ты увидела слишком много, — мягко сказал Макс. — Но ты здесь. Всё ещё. Ты говоришь. Сомневаешься. Смеёшься. Значит, ты справляешься.

Анна на секунду прикрыла глаза.

— Я не хочу снова туда. Но и не хочу притворяться, что этого не было.

— Тогда, может, мы найдём способ не притворяться. И не провалиться. Просто... жить. Между.

Она посмотрела на него чувствуя, как всё внутри немного отпускает. Не исчезает, но отступает.

— А ты всегда так спокойно говоришь о невозможных вещах?

— Только когда рядом человек, который их пережил.

Анна слабо улыбнулась.

— Хочешь чаю?

— Только если без варенья.

— Сегодня — да. Но, может быть… однажды.

И они остались на кухне — в пространстве между былью и сном, между тем, что можно потрогать, и тем, что можно только помнить.
И в этом промежутке — становилось немного светлее.