Слышу Не Я: Инверсия времени

Выпасть из контура

— Итак, коллеги, — раздался глубокий, чуть сиплый голос профессора Роланиса, — давайте хотя бы сделаем вид, что готовы слушать. Сегодня мы коснёмся интересной, хоть и спорной темы: границы восприятия и так называемые "аномальные состояния сознания".

Гул голосов слегка стих. Даже те, кто обычно делал вид, что "погружён в конспекты", подняли глаза.

Анна открыла тетрадь. Её пальцы чуть дрожали — не от страха, а от странного внутреннего напряжения, которое, казалось, эхом отдавало где-то глубже, за обычной реальностью.

— Мы привыкли думать, — продолжал Роланис, — что сознание — это линейная штука. Сон, бодрствование, внимание, память. Всё вроде бы чётко, как у хорошо собранного компьютера.

Он остановился, прищурился.

— Но иногда случаются сбои. Или... не сбои?

Анна вздрогнула. Она ощущала, как в груди будто откликнулась волна. Макс коснулся её локтя — еле заметно, быстро. Он тоже почувствовал.

— Бывали случаи, — продолжил профессор, — когда человек во сне видел то, что происходило в другом месте, в другое время. Или чувствовал то, что никак не мог знать.

Он прошёлся по рядам медленным шагом, поглядывая поверх очков на студентов.

— Психология объясняет это остатками восприятия, подкорковыми реакциями, нарушением фаз сна. Но... всегда ли мы правы, списывая необъяснимое на "психофизиологию"?

Марина подняла руку.

— Простите, а это не тянет уже на паранормальщину?

— Возможно, — кивнул Роланис. — Но ведь наша задача — не верить, а исследовать. Если сознание выходит за пределы — мы должны хотя бы попытаться понять, куда именно оно выходит.

Филипп усмехнулся:

— Ну, если моё сознание завтра опять выйдет за пределы, можно я не приду на семинар?

— Тогда пусть оно пришлёт отчёт, — отрезал профессор, не меняя выражения лица.

Лея наклонилась к Анне, шепнула:

— Он говорит, как будто знает. Не просто теорию читает. А как будто... был там.

Анна не ответила. У неё внутри всё замирало, когда Роланис вдруг бросил фразу, почти между делом:

— Некоторые считают, что время — это не линия. А сеть. И если случайно провалиться в одну из таких узловых точек… можно встретить не только себя. Но и то, что обычно спрятано в тенях.

Макс напрягся. Ручка в его руке будто на секунду остановилась.

Анна моргнула, а на мгновение ей показалось, что в зеркальной доске за спиной профессора что-то… исказилось. Будто фигура в отражении наклонилась не так, как сам Роланис. Слишком плавно. Слишком медленно.

— Ладно, — сказал профессор, прерывая паузу. — До следующего занятия подумайте над вопросом: если ваше восприятие однажды подскажет вам, что всё привычное — лишь декорация, как вы поймёте, где настоящая сцена?

Он захлопнул журнал.

— А теперь — гуляйте, сознательные. Только постарайтесь не выпасть из своего временного контура до следующей среды.

Смех прошёл по аудитории, но Анна не смеялась.
Когда прозвенел звонок, студенты потянулись к выходу, оживлённо переговариваясь. Кто-то шутил про «временные контуры», кто-то имитировал голос профессора, а кто-то, как Лея, уже с нетерпением искал в расписании тему следующего семинара.

Анна, Марина, Филипп, Лея и Илья задержались — как всегда. У них было правило: после особенно «сдвинутых» лекций собираться вместе и идти пить кофе. Так легче справляться с ощущением, что мир — чуть больше, чем должен быть.

— Он серьёзно сейчас? — Марина бросила рюкзак на плечо и оглянулась на кафедру. — “Выпасть из временного контура” звучит как название артхаусного триллера.

— Или как моя жизнь после трёх ночей без сна, — отозвался Илья и потянулся. — Я реально вчера во сне разговаривал с математикой. И она была обижена.

Филипп фыркнул, а потом, потянувшись, добавил:

— А вы заметили, что он странно смотрел на Анну?

Все обернулись. Анна опустила глаза и машинально поправила ремешок сумки, где шевелился Мурий.

— Мне тоже показалось, — тихо сказала Лея. — Особенно когда он сказал про "узловые точки"… он ведь на неё смотрел. Точно.

— Он мог смотреть и на кота, — хмыкнула Марина. — Мурий у нас вообще хранитель пространственно-временного равновесия, не меньше.

Мурий в этот момент как назло выбрался из сумки и важно устроился на подоконнике, глядя в коридор, будто ожидал кого-то.

Анна подошла к нему, погладила по тёплой спинке. Но в голове всё ещё звучал голос Роланиса:

«Если ваше восприятие однажды подскажет вам, что всё привычное — лишь декорация…»

Она почувствовала, как за спиной к ней подошёл Макс. Он почти не издавал звуков — как будто знал, что Анна его уже ощущает.

— Мне кажется, — сказал он тихо, — профессор знает больше, чем говорит. Он не теоретизировал. Он предупреждал.

Анна кивнула. Глаза всё ещё были прикованы к окну. Там, на другой стороне кампуса, у корпуса философии, стояла тень. Слишком неподвижная. Слишком чёткая. Словно человек… или его след.

— Ты видишь это тоже? — спросила она почти беззвучно.

Макс посмотрел в том же направлении.

— Вижу.

Филипп, Илья и Марина спорили за спиной, выбирая, куда идти перекусить. Лея достала пачку жвачки и сунула одну Анне, словно желая вернуть её «сюда».

Но Анна всё ещё смотрела на фигуру.

Она стояла, не шевелясь, как будто ждала сигнала.
И вдруг — исчезла.

Не ушла. Не отошла.
Растворилась.

— Мы теряем границу, — сказал Макс. — Она стирается.

— Или она двигается к нам, — ответила Анна. — А мы просто стоим на месте.

Мурий тихо мяукнул.

И в этот момент у Анны зазвонил телефон.
На экране высветилось имя, которое должно было быть в архиве. В прошлом.

Роланис.

Макс сразу напрягся.
Анна сжала ладонь.

— Ответить?

— Только если хочешь, чтобы всё ускорилось.

Она нажала «принять».

— Анна, — голос профессора был тише, чем обычно. Звуки раздавались, как будто сквозь тоннель. — Мне нужно, чтобы ты сегодня осталась после лекций.
Без друзей.
Без Максимильяна.