Слышу Не Я: Инверсия времени

Свет в окне

Платформа встретила их лёгким ветром, свежим и пыльным одновременно, будто за долгое время никто не тревожил здешний воздух. Далеко за рельсами расстилались поля, тонущие в предзакатном свете, и первые звуки тихого поселка — редкие машины, лай собак, гул колёс велосипеда — вкрались в их пространство после часов шумного путешествия.

Анна спрыгнула на бетон с небольшой сумкой на плече, вдохнула полной грудью. Остальные один за другим потянулись следом: Филипп с огромным походным рюкзаком, Илья, осторожно неся кофр с аппаратурой, Марина — с неизменной кружкой и тёплой кофточкой, Лея — в тонких наушниках, но уже рассеянно оглядывающаяся по сторонам, а Макс — со спящим Мурием в переноске, на вид почти благоговейно.

— Это всё? — Филипп окинул взглядом перрон и вывеску станции. — Ну, по крайней мере, нас не встречает зомбак с табличкой "Добро пожаловать, путники".

— Всё впереди, — отозвался Илья. — До базы ещё ехать и ехать. Нам нужен автобус.

Марина, уже в приложении на телефоне, нахмурилась:

— Автобус через двадцать минут. Вон от того поворота. А пока можем немного размяться.

— Прекрасно, — сказала Лея, — в моей голове только что закончилась лекция о когнитивной нагрузке. Мне нужно что-то, чтобы вернуться к реальности.

— И рассказать страшную историю, — добавил Филипп. — Как минимум одну. Вечером у костра. Кто готов начать?

— Только не начинай опять с “Однажды в студёную зимнюю пору...”, — хмыкнул Макс, переглянувшись с Анной.

Они медленно двинулись вдоль дороги, оставляя за спиной платформу и поезд. Дорога уводила их вглубь деревушки, где старые деревянные дома чередовались с новыми коттеджами, а воздух всё ещё хранил запах травы, дождя и, как ни странно, почти забытый аромат костров.

На остановке их встретили деревянные лавки, вывеска с облупившейся краской и добродушная женщина в фартуке.

— Группа из университета? — с улыбкой спросила она, проводя к ним. — Вы же в домик у озера?

— Да, как догадались? — удивилась Марина.

— Вас тут с прошлого года все ждут. Там каждый второй дом — с историей. Да и домик ваш... особенный. — женщина подмигнула и исчезла в кухне.

— Особенный? — переспросила Лея, и в её голосе замерло странное предвкушение.

— Не "проклятый", а "особенный" — уже неплохо, — сказал Макс, ставя Мурия на скамейку рядом. Тот потянулся и зевнул, как будто сам слышал намёки на приключение. — Почему, правда, с прошлого года?

Пока ждали автобус, разговор стал легче, наполняясь шутками и короткими воспоминаниями о дороге.

— Помните, как тот мужик в поезде начал рассказывать про сон, где он — ёж, а жена его — грибы? — смеясь, сказала Марина.

— Мне до сих пор непонятно, как он к этому пришёл, — добавил Филипп. — Но философски — это почти о единстве природы.

— Или о проблемах во сне, — тихо сказала Анна и тут же рассмеялась.

Макс чуть коснулся её руки под столом. Жест короткий, но тёплый, как уверенность в том, что пока они все рядом — всё будет в порядке. Даже если история, в которую они только входят, куда глубже и темнее, чем кажется на первый взгляд.

Вскоре автобус уже вёз их по извилистой дороге между лесами. Солнце клонилось к горизонту, создавая длинные, ползущие тени от деревьев. Мурий спал у Анны на коленях, а Лея, прислонившись к стеклу, вдруг сказала:

— А вы чувствуете это? Воздух здесь — совсем другой. Словно время течёт не так.

— Потому что мы в инверсии, — сказал Илья.

И на мгновение — будто по команде — все замолчали. Будто кто-то невидимый пересёк границу их реальности вместе с ними.

Автобус свернул с асфальта на гравийную дорогу, и ритм колёс сменился — стал прерывистым, глухим, будто машина двигалась по телу давно спящего зверя. Вокруг плотнели леса, а небо медленно теряло цвет, растворяясь в фиолетовых оттенках над верхушками деревьев. Изредка встречались дорожные указатели, но надписи на них были почти стерты временем.

Макс вглядывался в окно, не отвечая на редкие реплики. Пальцы его машинально поглаживали бок переноски, в которой дремал Мурий. Котенок слегка шевелился, словно тоже чувствовал, что приближается нечто — не угроза, но изменение. Как будто сама природа, дремавшая вдали от города, распахнула глаза.

Анна смотрела на Макса — в его лице, обычно спокойном, появилась сдержанная тревога. Незаметная для чужого взгляда, но ощутимая ей, как легкий холодок на коже.

— Ты это чувствуешь? — тихо спросила она.

Он повернул к ней голову.
— Да. Здесь… всё не так, как было. И не так, как будет.

Они говорили шёпотом, чтобы не тревожить тишину. Остальные — кто дремал, кто вслушивался в музыку в наушниках, кто просто молчал — погрузились в личные миры. Только Лея иногда щёлкала камерой, ловя свет, скользящий между стволов сосен. Даже Филипп, обычно неиссякаемый генератор шума, сейчас молчал, рассматривая карту местности на телефоне, словно хотел убедиться, что они не сошли с какой-то невидимой траектории.

Марина потягивала остывший кофе из термокружки и, наклонившись к Илье, прошептала: — Это место… будто вырезано из обычного мира. Словно кто-то взял ножницы и аккуратно вырезал фрагмент реальности.

— Или, наоборот, вставил чужой, — ответил он, не отрывая взгляда от окна.

Когда автобус замедлил ход и, наконец, остановился, в салоне будто вернулся воздух. Двери со скрипом открылись, и перед ними открылся старый, почти забытый дом — окружённый деревьями, стоящий у кромки озера. Он был словно из старой открытки: деревянные ставни, облупившаяся краска, крыльцо, покосившееся под собственным весом. Но в этом доме было что-то… настораживающе знакомое.

Анна медленно сошла с автобуса, сжимая лямку рюкзака. Листья шелестели где-то наверху, ветер чуть подхватывал её волосы.

— Вот и он, — сказала Марина. — Наш «особенный» приют.

— Надеюсь, без приведений, — усмехнулся Филипп, хотя в его голосе скользнуло напряжение.

Макс шёл чуть впереди. Он обернулся, посмотрел на дом, потом на Анну.