Смена расстановки

Глава 3. Каждое действие чревато противодействием. Не всегда полезным.

Противный звон будильника прервал мутное забытье, вместо которого должен был быть здоровый сон. Утро никогда не было для Леона любимым временем суток, но после дурной ночи (наличие инородного организма в квартире не способствовало спокойному отдыху), а также из-за предстоящей посиделки у озера с куратором - жизнелюбие и обаяние стремилось к нулю.

Контрастный душ взбодриться не помог: зеркало по-прежнему бесстрастно отображало нездоровую вампирскую бледность, глаза хронического алкоголика и взгляд серийного убийцы.

Он оделся и направился на кухню. Единственное, что могло сейчас хотя бы немного скрасить действительность - это классический завтрак по-хетфилдски: чашка кофе и сигарета.

Проходя мимо гостинной, окинул взглядом диван и заметил ворох пледа, из-под которого торчали светлые волосы. Обреченно хмыкнул и покачал головой. Увы, реальность страшнее кошмаров и вторжение Бернс не приснилось. Ну что же, не буди лихо, пока спит тихо.

Вид кухни тоже не обрадовал. Вываленное содержимое шкафчиков, крошки, лужица молока и грязная чашка на столе, смятое полотенце с явными следами ржавчины, чемоданоподобная косметичка на подоконнике… Апофеозом оказалась та самая бутылка текилы, которую Мигель пытался всучить Леону вот уже последние года два. Она подобно Эйфелевой башне возвышалась на барной стойке, всем своим видом говоря, что дальше будет только хуже. Леон словно наяву это услышал. И почему-то с характерным латиноамериканским акцентом.

К черту. Потом. Все потом.

Леон абстрагировался от раздражающего до зубовного скрежета бардака и сосредоточился на приготовлении. Чётко выверенные дозировки воды и кофе, любимая медная джезва, рассчитанное до секунды время заварки… и вот, ароматный напиток перелит в чашку тонкого фарфора.

Леон отпил кофе и затянулся самой первой за день сигаретой. Все неурядицы идут на хрен. Рекламная пауза.

Теперь можно смотреть на происходящее более трезвым взглядом, без налета утренней ненависти ко всему сущему. И что делать с дрянью, нагло вторгшейся в размеренный быт?

Можно было заявить на нее соответствующим органам, но… Сперва стоит надавить на Мигеля. Он, как куратор, первая ступень. А дальше будет видно. Хотя, нет. Леон злорадно ухмыльнулся.

Посмотрел на часы. Уже почти четыре утра, совсем скоро приедет Гонсалес. Хетфиллд вернулся в свою комнату, спрятал в тайник вещи, которые использовал в Департаменте. Не дай провидение этому нечто, спящему на диване, приглянется что-то из его личного арсенала. Затем проверил все окна. Ни один комар залететь сюда не должен. Все.

Теперь самое прекрасное, что надо сделать - сказать агенту Бернс “доброе утро”.

Уже полностью собравшись, Хетфилд зашел в гостинную и остановился у дивана, на которой разместилась напарница. С сожалением посмотрел на плед. Жалко его, неплохой был, но ради благого дела им можно и пожертвовать. Прислушался к дыханию Бернс. Спокойное, глубокое. Так безмятежно могут спать только люди с кристально чистой совестью. Либо люди, не отягощенные совестью вовсе.

Какая жалость, что придется выдернуть Бернс из её сладких грёз.

Леон резко потянул за край импровизированного одеяла и закатал дезориентированную девушку в плед, завязал узлом и выволок за пределы квартиры. Бернс от такой ласковой побудки явно опешила и начала активно возмущаться. Впрочем, ей это не помогло. Ибо брыкаться мешал качественный и плотный плед, а узлы Хетфилд вязал очень крепко. Тот же плед заглушил и все гневные выкрики. Да и сомнительно, что Бернс смогла бы сказать хоть что-то, несущее информационную нагрузку. Наверняка, там зеркальное отображение мыслей самого Леона.

Он аккуратно уложил свёрток у мусоропровода, закрыл дверь на несколько замков и молча ушел, оставив Бернс наслаждаться запахами помойки.

***

Тааак… правую руку сюда, левой ногой упереться в узел, представить себя гусеничкой… и вот, спустя массу усилий Тайлинн Бернс наконец-то смогла выбраться.

Она подробнее рассмотрела узлы, которые сплел психованный Хетфилд. Это ж надо с таким остервенением вязать! Настоящий шизик!

У Тайлинн появился достойный противник. И пусть придется каждый раз просыпаться связанной у мусоропровода, это того стоило. Бодрая выдалась побудка. Такого утра ей даже в армии не устраивали. Однако там учили, как быстро и успешно решать подобного рода неудобства. Выбралась из одеяльного кокона и выбежала на лестничную клетку, откуда отлично просматривался внутренний дворик и парадная. Хороший вид, Тай здесь уже нравилось. Макушка Хетфилда как раз оказалась в зоне видимости. Набрала в лёгкие воздуха и крикнула:

- Ну ты и сволочь!

В голосе не было ни злобы, ни ненависти, - одно восхищение. Напарник вздрогнул, обернулся и поднял глаза. Судя по хмурому выражению лица - ее точно заметил. Тай помахала обеими руками, напрочь забыв о пледе, который соскользнул вниз, оголив плечи. Взгляд Хетфилда потемнел, став колючим и злым. Он показал ей средний палец и скрылся за углом. Бернс не знала, донесся ли до Леона ее громкий смех, или нет, но сама ситуация позабавила.

Подняв упавший плед и замотавшись в него, Тайлинн вернулась в коридор и долго всматривалась в дверь квартиры, из которой её так эффектно выкинули.

Итак, развлечения закончились, настало время оценить ситуацию. Выводы пробивались самые неутешительные. В майке и одних трусах, она походила если не на сумасшедшую, то на извращенку - это точно. Для Бернс не было никакой проблемой в таком виде пройтись по всему городу, но босой на улице долго не походить, - холодно и грязно. Выглядывая из окна она заметила, что как раз прошлась поливомоечная машина. Конечно, в армии и не к такому привыкла, но сейчас она не солдат. Переодеться не во что - все необходимые вещи остались в запертой квартире. Ни отмычек с собой, ни мобильного телефона, ни кошелька. Один голый энтузиазм.

Долго не раздумывая, Тай двинулась в сторону соседней от квартиры Хетфилда двери. Нажала кнопку звонка и стала ждать. Никто не ответил. Снова позвонила. Тишина. Нетерпеливо постучала. Щелкнул замок, а дверь открыл заспанный мужик в мятой майке и потрепанных шортах. Недовольное зверское выражение лица сменилось крайне удивленным, когда он увидел полуголую девушку на пороге своего дома. Затем в его взгляде проскользнула тень вожделения и замешательства. Вот это нормальная реакция, не то, что у всяких… Хетфилдов.