Смерть и побрякушки

Глава 5

Спать, как ни странно, расхотелось. Марина соорудила себе чай с молоком и медом и устроилась на кухне, периодически поглядывая на шкафчик в углу. Наконец она не выдержала, и встав на колени, просунула руку между стопками кастрюль. Ищущие пальца нащупали уголок рамки. Отодвинув посуду, Марина выволокла из глубины шкафа фотографию под стеклом. Из темной рамки улыбались две девушки: веселая, уверенная в себе Марина и робкая, казавшаяся чуть-чуть испуганной Алена. С неумирающей ревностью Марина подумала: даже здесь видно – старшая сестра берет куражом, а настоящая красавица младшая. На мгновение перед Мариниными глазами мелькнул увиденный на старой квартире ужас: изувеченные руки, алая черта на горле… Марина потрясла головой: нет, она не станет вспоминать, иначе просто не сможет жить. Она будет смотреть на Аленкину фотографию, восхищаться и завидовать, словно сестра жива.

Эту фотографию сделали по настоянию Алены. Марина тогда была на четвертом курсе и уже нашла свою первую работу. С восторгом бегала в редакцию заштатной малотиражки, ежедневно ожидая чудес, приключений и невероятных сенсаций. Школьнице Аленке в ту пору казалось, что сестра живет некой загадочной, насыщенной жизнью, недоступной простому смертному. Она с благоговением следила как вечно занятая Маринка, словно майский жук влетает домой, и тут же вылетает, деловито жужжа. Наконец, младшая набралась храбрости, поймала усталую старшую поздно вечером и потребовала сделать фотографию, чтобы хоть на карточке видеть сестру. Умиленная и слегка пристыженная Марина позвонила знакомому фотографу и даже потратила час, пока тот добивался совершенства. А потом всегда держала фото на рабочем столе.

Вплоть до того дня, когда благоговение Аленки перед Мариной поубавилось, и золотоволосая малышка хладнокровно перехватила мужика у вечно занятой сестрицы. В день свадьбы Алены и Павла Марина долго бродила по квартире с фотографией в руках. Хотела выбросить, но потом передумала, сама не понимая почему, и засунула ее туда, в глубину кухонного шкафчика.

Теперь фото снова появилось на свет. Марина рассеянно прихлебнула остывающий чай и внимательно вгляделась в знакомые и забытые черты сестры. Она знала Аленку только такой – юной девочкой-подростком, необычайно красивой, но неуверенной в себе. От знакомства с иной Аленкой – гранд-дамой, женой преуспевающего бизнесмена, домохозяйкой, матерью, наконец, - от знакомства с этой женщиной Марина старательно открещивалась. Какой она была, ее сестра, мать Сашки, женщина, безжалостно убитая у кровати собственного ребенка? Женщина, сумевшая прорваться сквозь смерть, чтобы найти помощь для своего погибающего малыша?

Нет, чушь, мистика! Отбросив фотографию, Марина нервно заходила по крохотной кухне, наткнулась на мусорный бачок и расстроилась окончательно. Вот скотина Обстоятельство, рассорился с ней прежде, чем вынес мусор! Он специально! Ну надо же, мужик был в доме, а мусор остался невынесенным! Спрашивается, зачем приходил? И что теперь, самой тащить тяжеленный мешок с пятого этажа? Причем он у Марины обязательно порвется на лестнице, знаем, были уже случаи. Рассчитывать на чудо господне – работающий лифт – не приходилось.

Да что же это за день такой: сестру убили, ребенка подкинули, любовник бросил, и мусора полный бак! Надо обязательно отвлечься, на что-нибудь переключиться, иначе она рехнется – прямо здесь и прямо сейчас! Марина окинула взглядом кухню, разыскивая подходящий отвлекающий фактор. В коридоре возле зеркала лежала лежали вытащенные из почтового ящика рекламные буклеты. Что ж, посмотрим, какую рекламу делают конкуренты, может, чего полезного надыбаем.

Марина потянула стопку глянцевых листков и на пол упал пухлый конверт. Письмо, а она и не заметила. Марина коротко глянула на обратный адрес. Сердце лихо взлетело, толкнулось под горло, ухнуло обратно, и часто-тяжело забухало в груди.

Держа конверт на вытянутых руках, словно точно знала, что он до отказа набит спорами сибирской язвы, Марина на подгибающихся ногах вернулась в кухню. Обессилено плюхнулась на табуретку, с трудом разжав зацепеневшие пальцы, положила конверт перед собой, и безумными глазами уставилась на простенькую подпись в левом углу «Севастьянов Павел Афанасьевич». Сперва Алена во сне, теперь вот – письмо от убитого Пашки. Еще один родственный покойничек желал побеседовать.

Робко потыкав конверт кончиками пальцев, Марина зачем-то поглядела его на свет. Ничего не увидела, кроме бумажных краев и едва видных разводов синих строчек. Марина снова бросила конверт на стол и искоса поглядывая на него, хлебнула остывший чай. Ей было невыносимо жутко.

- Какого черта! – громко сказала она, но энергичное восклицание, вместо того чтобы прозвучать решительно и бодро, жалко увяло в испуганной тишине.

Марина нервно хмыкнула, еще раз покосилась на конверт, словно ожидая, что тот сам расскажет о своем содержимом. Конверт, естественно, молчал. Лежал, ждал. Имя Павла никуда не делось. Стало еще страшнее.

- Ну так, или я сейчас успокоюсь, перестану трусить и прочту это, или опекун понадобится уже не Сашке, а мне, - Марина подтянула к себе зловещий конверт и глубоко вздохнув, рванула краешек. Тонкие листочки, густо исписанные знакомым Пашкиным почерком, посыпались на стол.

Дрожащими руками Марина сложила их по порядку. Подровняла пачку, набрала полную грудь воздуха и решительно взялась за верхний.

«Дорогая Марина, если ты читаешь это письмо, значит, меня нет в живых. Ой-ей-ей, слушай, Мариш, прямо наяву вижу как презрительно кривится губка и бровки вверх ползут!»