Смерть и семь невест, том первый

Глава 2. В которой много цангионов

Плебеи, как правило, носили кампаги – сапоги на шнуровке и с открытым носом, а цангионы – лёгкие тапочки-лодочки – предпочитала знать, но… с другой-то стороны, лодочник целый день ходит по полированному дереву своего микроса, в цангионах куда как удобнее… «Зачем я об этом думаю? – снова смутилась Кшис. – Какое мне дело до обуви парня?»

Перевозчик открыл глаза и лениво посмотрел на патрицианку. Ухмыльнулся. У него оказались мягкие розовые губы.

– Микрос занят, уважаемые. Мои сожаления.

Нашарил соломенную шляпу, упавшую под банку, накинул на лицо. И даже не подумал хотя бы прижать колени друг к другу!

– Ты перегрелся, уважаемый? – гневно процедила Йожа. – В глазах помутилось и в мозгах тоже? Ты не видишь, кто перед тобой?

– Дочь игемона Диарсия, главы Шестого дома, а с ней прекрасная Кшисика из Тридцатого дома? Нет, не заметил, приношу глубочайшие. Откуда мне вас знать? И всё же микрос занят, достопочтимые.

Йожа саркастично хмыкнула, наклонилась и подняла шляпу с лица нахала.

– Знаешь, – заметила нежным голоском и мило улыбнулась, – я ценю в людях и смелость, и умение иронизировать. Поэтому даю тебе ещё шанс, уважаемый. У тебя есть возможность всё исправить, если ты успеешь поднять паруса раньше, чем я сосчитаю до двенадцати. В противном случае прохлада думницы остудит твою симпатичную голову.

Ореховые глаза насмешливо уставились в лицо патрицианки. Лодочник откровенно полюбовался утончёнными чертами девушки, скользнул взглядом на небольшую, но высокую грудь, скрытую в мареве кружев. Хмыкнул и выразительно зевнул.

– Мои сожаления, достопочтимая. Микрос занят.

Йожа обернулась к испугано молчавшей Кшисике:

– Ты знаешь адрес? В принципе, я могу повести микрос, когда ангелы заберут перевозчика.

– Простите, – взволнованно пропищала Кшися, собравшись с мужеством, – но микрос занят именно для меня.

Парень сел и пальцами то ли пригладил, то ли причесал волосы. Прищурился:

– И у вас, досточтимая, есть чем подтвердить это?

От волнения голоса на ответ уже не хватило. Кшисика молча протянула медный нуммий. Лодочник встал, перепрыгнул через борт (медный причал загудел), взял монету из рук девушки, повернул реверсом. Усмехнулся, увидев условный шестигранник, прорезанный по гербу Небесного града. Прижал кулак к груди, склонив голову:

– Вам помочь пересесть в микрос, досточтимая?

– Д-да. Благодарю. Мне действительно нужен трап…

Договорить она не успела. Нахальный парень молча подхватил патрицианку на руки и шагнул в лодку, тут же опасно закачавшуюся.

Кшисика невольно вскрикнула. Он… он осмелился коснуться её! Девушка ярко ощутила горячие руки наглеца на своей коже, как будто сиреневый шёлк платья растаял или испарился. Но раньше, чем она сообразила, как правильно отреагировать, перевозчик уже поставил её на дощатое покрытие и принялся возиться с такелажем. Отцепил верёвки от крюков, потянул, и белая ткань парусов поползла вверх, раскрываясь тугими крыльями.

Йожа прошла на нос лодочки, перешагивая через банки и задрав подол платья едва ли не до колен. Подняла руки к затылку, собрала волосы и заколола их. Кшисика села поближе к корме. «Интересно, а если бы со мной был Эврос, лодочник вёл бы себя так же нагло или побоялся бы? – невольно подумала она. – Надо будет попросить Йожу не рассказывать никому про этот инцидент. Перевозчика непременно накажут и накажут сурово».

Меж тем в корабельном деле парень был явно неплох: он быстро закрепил паруса, раскрыл веера боковых крыльев лодочки, пробежав по банкам на корму, поставил руль и сбросил цепь, удерживающую микрос у причала. Лодочка вздрогнула, закачалась сильнее, накренилась было, но, подхватив воздушный поток парусами и крыльями, выровнялась и заскользила над спящей улицей, мимо гонтовых крыш, часть из которых мерцала свинцом. Спрашивать место назначения кормчий не стал.

– Не вставать, – распорядился он, выворачивая кормило, – не ходить, над бортом не наклоняться.

Эти правила знали все небесноградцы, но лодочники всё равно обязаны были напоминать. «А разве можно ходить, не вставая?» – невольно подумала Кшисика и расправила подол платья. На парня она старалась не смотреть: даже патриций не смел коснуться и кончиков пальцев патрицианки, а уж плебей… У дочери Тридцатого дома было ощущение, что они с наглецом едва ли не поцеловались. Как стыдно-то!

Она украдкой покосилась на него, но лодочник что-то весело насвистывал и знай себе двигал кормилом вправо-влево, заставляя микрос ловить нужный ветер.

Кшисике нравился Шестой город: его дома словно карабкались вверх по ярусам горы, тесно лепились друг к другу, и отсюда, свысока были видны атриумы – внутренние дворы домусов знати. Иные были замощены каменными плитами, в других били фонтаны, мраморные статуи отбрасывали тени. Были и такие, в которых цвели кустарники или зеленели плодовые деревья. Из-за ветра на островах Небесного града деревья практически не росли – они нуждались в прикрытии стен.

В игемонском домусе – Кшисика знала это, так как часто навещала подругу – располагалось шесть атриумов, и в каждом росли разные деревья и били невысокие фонтаны. Там были даже небольшие пруды, пересыхающие в сильную засуху. Но сейчас путь подруг лежал не туда.

Микрос обогнул игемонский домус и устремился в Тихие пещеры. Влетел в распахнутую каменную пасть, чиркнул килем по камню. Паруса обвисли. Лодочник лихо перемахнул через борт, спустил трап и обернулся к пассажирам. Даже в полумраке пещеры была видна его белозубая улыбка:

– Стадию под килем вам и да не будет штиля в ваших парусах вовек. Помочь, или досточтимые спустятся сами?

Йожи не ответила – молча сбежала по трапу. Кшисика вздохнула и вступила на тонкую дощечку с поперечинами реек. Взмахнула руками. В прошлые разы лодочник протягивал ей стилос – тросточку, специально изготовленную для таких случаев, чтобы плебей мог помочь патрицианке, не касаясь её руки. Раньше перевозчиком был молчаливый старик, всегда один и тот же. Почему в этот раз – новенький?