Смерть и семь невест, том первый

Глава 4. Не Ангел

– Ты давно работаешь на моего отца? – спросила патрицианка, садясь поближе к корме, складывая руки на коленях и словно ненароком приняв изящную позу (чуть выгнуться, чуть откинуть голову назад, одновременно немного наклоняясь вперёд).

Ветер давно растрепал её волосы, и Йожа воспользовалась этим обстоятельством, чтобы поднять руки, оттопырив бледно-розовые, словно лепестки пиона, локотки. Вынула заколки из непослушных прядей, закусила их, сжав губками, и принялась скручивать волосы на затылке. Она понимала, как соблазнительно сейчас выглядит, знала, что широкие короткие рукава, задранные кверху, обнажили гладкие подмышки.

Пусть смущается. Пусть краснеет и бледнеет. Этот плебей не должен дерзнуть сейчас отказать патрицианке. Не сейчас.

Однако странный перевозчик не краснел и не бледнел.

– Игемону Диарсию? – переспросил весело. – Не. Только сегодня. Вчера мой микрос летал над Девятым островом.

Йожа заколола волосы, опустила руки и внимательно глянула на кормчего. Над Девятым? Он что… из Ангелов? Она попыталась вспомнить, есть ли в Доме Ангелов девицы, подходящие по возрасту в невесты, но Девятый летел слишком далеко от Шестого, да и информацией о своих женщинах воинственные Ангелы делиться не любили.

«Высок. Широкоплеч. Узкобёдр. Хорош собой», – холодно оценила дочь игемона. К тому же очень… дерзок. Может ли быть так, что перед ней – не плебей? Например, спафарий? А то и… нет. Нет, вряд ли таинственный лодочник родом из Ангелов, даже младших. Во-первых, воинский дом Небесного града зеленовлас. Во-вторых… Йожа видела безжалостных Ангелов: сухие, холодные, как мраморные статуи, молчаливые, собранные и сжатые пружиной. Этот не похож на них ничем. Слишком болтливый, чересчур легкомысленный.

– Мне нужно по пути залететь в мясную лавку. И… на твоём микросе есть зонт?

Солнце уже пекло, и Йожа чувствовала, как немилосердные лучи обжигают нежную кожу. А у девушки ни шляпки с собой, ни накидки, ни зонтика: всё это было бы до крайности неудобно на Краю, где ветер дул со всех сторон, в том числе и снизу. Если бы всё прошло, как было запланировано, Йожа вернулась бы домой до начала полуденного жара.

– Зонта нет, но если досточтимая не побрезгует моим петасом…

Досточтимая брезговала. Но выхода у неё не было. Не найдя слов для благодарности, Йожа молча протянула руку, однако наглец просто бросил ей соломенную шляпу. Не успев подумать, как будет выглядеть в глазах плебея, патрицианка ловко поймала петас в воздухе: занятия гимнастикой дали о себе знать. И тут же вспыхнула от гнева, метнула яростный взгляд на кормчего. Тот ухмылялся во всю ширь и выразил одобрение жестом, сомкнув большой и указательный пальцы и растопырив остальные.

Злая, как носорог, Йожа водрузила шляпу на голову, подвязала ленты под подбородком. Тень от широких полей упала на глаза. Кормчий потянул за верёвку, убирая паруса, но не складывая крыльев, повернул руль, и микрос плавно опустился на плоскую крышу одного из домов Шестого города.

– Как зовут уважаемого? – вежливо поинтересовалась Йожа.

– Оморфус, недостойный слуга досточтимой.

«Красавец». Ну всё понятно, парню с таким именем даже неправильно было бы не иметь самомнения. Девушка едва удержала язвительную улыбку.

– Спустись и набери пол таланта мяса. Хрящей, костей и жил.

И она бросила в его сторону кошелёк, стараясь не слишком метко целиться. Оморфус подпрыгнул и ловко перехватил, едва не упав за борт. Сообразил, что это была отместка, сдвинул широкие брови, но тут же снова весело улыбнулся и прыгнул на свинцовую крышу. Видно, у мясника дела шли в гору, даже на оцинковку выручки хватило.

– Эй, – попеняла себе Йожа, когда парень скрылся, – ты не должна с ним ссориться! Этот человек тебе нужен.

У неё была привычка разговаривать самой с собой. Девушку чуть потряхивало от волнения: то, что она задумала, было не просто дерзко, это было самоубийственно.

– А у меня есть выход? – спросила она себя сумрачно, взявшись за мачту. – Какой смысл бояться неизбежного?

Выход был. Кшисика, конечно, права: остаться на острове, выйти замуж, возглавить Шестой Дом или… уступить первородство младшему брату. Адрианис – одарённый, пусть и слабо, но всё лучше, чем ничего. К тому же и отец, и мачеха – оба ждали от Йожи именно этого. И, может быть, тогда на её блюдо одиночества упадут крохи их любви?

– В тартар их любовь! – прошипела Йожа.

Ей хотелось вылезти из микроса и прогуляться до мачты домуса и обратно, чтобы размять ноги. Паруса всех домов вокруг были подняты, и мачты, вмурованные в башни по центру крыш, чуть поскрипывали. Шестой город летел к Тартару на всех парусах, а потому времени думать и колебаться не было.

– Куда дальше, досточтимая? – из люка вынырнул Оморфус, брезгливо тащивший на вытянутой руке кровоточащий мешок.

Он забросил его через борт ближе к носу, запрыгнул следом и прошёл на корму, перехватившись за мачту и чуть задев пальцы Йожи.

– Мне нужно вернуться в пещеру, – удержавшись от гримаски, мило прощебетала девушка. – Я там оставила сумочку.

Кормчий наклонил голову и прищурился:

– В пещеру? А у досточтимой есть знак, подтверждающий доступ?

– Какой знак? – удивилась та. – Я просто забыла там сумочку. К тому же я ведь уже была там с досточтимой Кшисикой. Давай поживее, а то меня игемон ждёт.

Оморфус сел на банку кормы, демонстративно вытянул ноги и скрестил их в лодыжках.

– Досточтимая напрасно потратила свой фоллис, – заметил насмешливо. – Без знака убогий слуга досточтимой даже на стадию не приблизится к пещере.

Ей захотелось наорать на него, швырнуть с Края прямо в море Скорби или земли Ужаса, но Йожа надела на лицо нежность, подхватила пальчиками юбку и переступила пару банок, подбираясь к нахалу.

– Там, в сумочке, было нечто важное, – самым ласковым тоном сообщила она. – Я ненадолго, никто не узнает, клянусь. Хочешь, я прибавлю ещё фоллис к тем двум, что пообещала тебе?