Смерть и семь невест, том первый

Глава 15. Черви сомнений

Их действительно закрутило почти сразу. Микрос нырнул в водопад, и ледяная вода захлестнула, завертела лодочку. Они бы выпали из неё тотчас, если бы не поскользнулись, не упали, и ноги не заехали под банку. Йоже повезло – под ней оказался довольно мягкий Оморфус, его руки стиснули девушку и прижали к себе. Парень что-то кричал ей, но ничего не было слышно. Йожа зажмурилась, ткнулась носом в его шею, обхватила бёдра ногами, вцепилась занемевшими пальцами в пояс.

Как они вынырнули, почему из падения микрос выскочил на диск острова Птиц, вырвался из штопора в горизонталь – Йожа не поняла и потом не могла вспомнить, как это произошло. Но едва микрос выровнялся, Оморфус решительно скинул девушку с себя, на коленях скользнул к кормилу. Крылья хлопнули, раскрываясь, и кораблик спланировал.

Йожа тоже встала на колени и оказалась в воде почти до самых ягодиц. Оморфус резко ткнул в неё черпаком:

– Вычерпывай.

Девушка, стуча зубами и всем телом дрожа от холода, молча послушалась, ожесточённо выгребая ледяную воду. Оморфус развязал ремни, которыми мачты были закреплены вдоль бортов, установил сначала одну, затем вторую, защёлкнув их основания металлическими обручами.

«Он презирает меня за то, что я – бесталанная, – угрюмо думала Йожа. – И за то, что я – не дочь моего отца. Идиотка! Зачем я ему сказала об этом?! Какой смысл был в признании?». Она злилась на себя, и её злость чёрной волной переливалась через край, захлёстывая и Оморфуса.

Когда тот расправил паруса, с них хлынула волна, и Йожа, закусив нижнюю губу чуть не до крови, ещё ожесточённее принялась вышвыривать новую воду за борт. Оморфус молча правил кормилом, и его безмолвие угнетало девушку. «Конечно, он ведь думал, что спасает дочь игемона, – кусала она уже искусанные губы. – Обладательницу таланта рода…». Сейчас девушка ненавидела спасителя так сильно, что хотелось буквально броситься на него с кулаками.

Микрос ударился днищем о железную пристань, Оморфус выпрыгнул и привязал лодочку верёвкой. Вместо трапа протянул руку. Йожа задрала юбку и, не обращая внимания на помощь, перепрыгнула на платформу. Это был не сплошной диск, а скорее мелкая решётка, но всё равно неприятный звук металла ударил по ушам. Девушка огляделась. Вздрогнула: неподалёку, шагах в пятидесяти, высились две виселицы, на которых ещё белели чьи-то кости, обглоданные птицами и гладкие от времени. Из-за мокрого платья и сильного ветра было ужасно холодно.

– Замёрзла? – вдруг спросил Оморфус как-то… тепло.

– Нет, – процедила Йожа.

Он вдруг обнял её, зарылся в мокрые волосы. У него были горячие руки и тело, но Йожа отпрянула, свернув глазами:

– Вёсла убрал. Ты думаешь, что если я… – она запнулась, проглотила слова унижения и закончила: – то меня можно лапать?!

– Я думаю, что ты замёрзла, – возразил парень спокойно. – А у меня не осталось ничего, чем я мог бы тебя согреть. Кроме меня.

– А мне и не нужно, чтобы меня кто-то согревал!

– Нужно. Ты не просто замёрзла, ты заледенела насквозь и покрылась ледяными иглами. И тебе нужно, обязательно, чтобы кто-то согрел и растопил их.

Йожа глянула на него отчаянно, отвернулась, подошла к краю. Странно, но с пристани, довольно просторной, вниз не вели ни сходни, ни лестницы. «И как отсюда спускаться?» – хотела спросить Йожа, но обида и злость в душе были всё ещё сильны. Она перегнулась через бортик (всего лишь трубка, приваренная на уголки) и увидела, что расстояние до земли чуть превышает её собственный рост.

– Не вздумай прыга…

Чувство противоречия словно подбросило её и толкнуло вниз. Будто злость материализовалась и, раньше, чем Йожа успела обдумать, подхватила и швырнула на песок. Йожа приземлилась на носки, завалилась на пятки и ладонями упёрлась в холодную пыль, но тотчас вскочила. Подняла голову и едва не ахнула: пристань висела в воздухе, ничем не закреплённая. Как она держится?

Внезапно ноги девушки коснулось что-то холодное и скользкое. И ещё. Йожа посмотрела. Завопила и подпрыгнула, попытавшись схватиться за платформу, но не достала до неё. В пыли копошились черви. Бледные, холодные, толщиной с палец, но длиною в пару или больше локтей, они обвивали её ноги и ползли выше.

Йожа завизжала и снова прыгнула. На этот раз её подхватили, подтянули. Оморфус вытащил девушку на проржавевшее железо и обухом ножа сшиб червей, уже оплетших ноги до колен.

– Что это было? – пролепетала Йожа, трясясь от ужаса.

На гладкой коже остались кровавые точки. Видимо черви были плотоядны.

– Волосы горгоны, так их называют, – пояснил парень, ушёл в лодку, порылся в кормовом рундуке и вернулся с маленькой глиняной баночкой. Присел рядом. – Испугалась?

Снял с баночки ткань, сложенную вчетверо, и стал смазывать ногу пострадавшей мягким и душистым маслом, которое щедро черпал изнутри.

– Я – идиотка, – прошептала Йожа, не в силах сдержаться. – Скудоумная и…

– … упрямая. И знаешь, тут мне вот прям нечего возразить, – рассмеялся он добродушно.

Йожа зарычала, стиснула кулаки и внезапно расплакалась, закрыв лицо руками.

Ногам было больно, боль судорогами поднималась выше. И никто не был виноват, кроме неё самой. Оморфус поставил баночку на железо, привлёк девушку к себе и погладил по голове:

– Да ладно тебе, досточтимая. Я тоже когда-то был скуден умом и не умел контролировать свои чувства. Лет пятнадцать назад.

– А сколько тебе сейчас? – всхлипнула Йожа.

– Двадцать восемь.

Она ударила его в плечо, но мягко, обняла за шею и прижалась, плача.

– У тебя так много запертых чувств, – шепнул он, – целая буря. Шторм в чашке воды. Ты часто плачешь?

– Нет. Обычно я злюсь.

– Злость это поленья в пожар. Тебя что, кроме Кшисики, вообще никто никогда не любил?

«Никто», – осознала Йожа, но промолчала.

– Зачем ты меня сюда привёз? – спросила, когда рыдания стихли.

Злость тоже утихла, а на душу навалилась усталость. Боль из ног уходила, медленно, будто вода в песок.