Смерть и семь невест, том первый

Глава 17. Скандалистка

Рудара сидела на мраморной скамье в атриуме гинекеи и перебирала жемчужные чётки. Она не молилась, просто теребила гладкие перламутровые бусинки, пытаясь успокоиться. Сам по себе факт того, что она нервничает, обескураживал: она готовилась к этому событию всю жизнь.

Едва только маленькая Дара научилась держать удар (один из братьев тренировал её на деревянных саблях), мать вызвала младшую из дочерей к себе в триклиний – место для пиршеств. Аркадия была игемоном Второго дома, а потому, хоть и являлась женщиной, но жила на мужской половине, а не в гинекее.

– Рустас хвалит тебя, – заметила мать, отхлёбывая благородное вино из золотого кубка, украшенного рубинами.

Она возлежала на одном из мраморных отполированных лож, и подол шёлкового серебристого платья красиво ниспадал с полусогнутой ноги до самого мозаичного пола.

– Рустас очень добр ко мне, – почтительно отозвалась Рудара, потупившись.

– Ты знаешь, что ты – последняя из рождённых мной, Дара. И знаешь, что я тебя люблю не меньше остальных детей.

– Да, матушка…

Игемон подняла тугую бровь. Рудара покраснела, осознав, что её ответа не требовалось.

– Наша семья – одна из влиятельнейших в Небесном граде. Выше только логофет… ну и сам Божественный. Но тот, кто не стремится к бо́льшему, рано или поздно потеряет и меньшее. Готова ли ты послужить возвышению семьи?

– Да, – твёрдо ответила Дара, и чувство гордости затопило, закружило её в горячем ключе эмоций.

Сама игемон удостоила её внимания! Рудара может послужить своему игемону и всему дому!

– Я в тебе не сомневалась, – ласково отозвалась Аркадия. – Сколько тебе лет, напомни.

– Семь. Через пять декад.

Дара снова покраснела. Очень-очень хотелось казаться взрослее, но «семь» – это всё же была ложь. Но ведь и «шесть» тоже не совсем уже правда?

– Семь, – прошептала Аркадия и снова отхлебнула вина. – Десять лет и три года пройдут, и начнётся Отбор невест для экзарха Смерти, властителя Нижнего мира. Ты как раз достигнешь подходящего возраста. Нам нужен этот союз, Рудара. Он возвысит нашу семью здесь, в Небесном граде, и защитит тех членов семьи и наших людей, которые по тем или иным причинам будут вынуждены пережить Спуск. Не хочу неволить тебя, а потому спрошу повторно: ты готова послужить своему дому?

Нижний мир? Мир, объятый проказой и болью, умирающий, страдающий и жестокий? Девочка почувствовала, как холод проник под платьице и взъерошил кожу мурашками.

– Я… – голос пресёкся, – я смогу иногда прилетать в гости?

– Нет.

Ответ упал топором, отсекая надежды. Аркадия молча ждала, не торопила и не хмурилась, но Даре стало неловко при мысли о том, что дочь игемона проявляет постыдную нерешительность. Девочка преклонила колено и опустила голову:

– Рудара, дочь Аркадии, дочь Второго дома готова служить своему роду талантом, жизнью и судьбой.

Её тонкий голосок прозвучал не так величественно и красиво, как Рударе того хотелось, лишь пискнул комариком, но Аркадия взглянула на дочь с редким одобрением и протянула пальцы в перстнях для поцелуя.

С тех пор Дара тренировалась, изучала книги по чудовищам и условиям жизни в Нижнем мире, училась стрелять, ездить на лошади (специально для неё Ангелы доставили из Нижнего мира коня), фехтовать и другим премудростям. Она понимала: чтобы выжить на Отборе Смерти, она должна быть лучшей из шестерых невест.

И вот сейчас, сегодня, когда настал первый из дней, к которым она готовилась уже больше десяти лет, Рудара чувствовала какую-то странную робость, чувства и мысли пришли в смятение.

– Знаешь, что такое отвага?

Девушка вздрогнула и оглянулась. Рядом стояла игемон в парадном вишнёвом облачении: Аркадия умела подходить бесшумно. Дочь вскочила:

– Приветствую высокочтимую...

Аркадия подняла руку, и Рудара тотчас смолкла.

– Отвага заключается в том, чтобы делать то, что делать боишься. Вопреки своим страхам. Тот, у кого нет страха – безумец. Он может одержать лишь кратковременную победу, потому что без страха не бывает осторожности. А без осторожности не приходит мудрость. Тот же, кто умело использует свой страх, кто умеет договариваться с ним и побеждать его, только тот способен взойти на вершину жизни. Идём, время вылета пришло.

Она отвернулась и пошла, и Рудара поспешила за матерью вслед, испытывая горячую благодарность за поддержку. «Как она велика! – думала девушка, когда обе выходили в колоннаду, чтобы следовать на серебряную пристань. – Смогу ли я когда-нибудь стать такой же?». И поклялась себе, что однажды станет.

К удивлению Дары, на палубе дромона их встретил Теомед Ангел. Позади игемона Девятого дома в небрежной позе стояла всё та же зеленовласая Фатуна.

– Приветствую тебя, надежда Второго дома, – внезапно обратился Теомед к Рударе. – Пусть будут с тобой гении-хранители.

Дара приложила усилие, чтобы скрыть удивление. Игемон обращается к ней, к простой досточтимой?! Заставила себя приветливо-почтительно склонить голову.

– Позволь представить тебе мою дочь – Фатуну. Она станет оберегать тебя и служить тебе на Отборе невест. Её жизнь – твоя, её клинок – твой.

Теомед посторонился, и зеленовласая прошла вперёд, молча опустилась на одно колено и ударила кулаком в грудь, демонстрируя своё уважение и повиновение. Рударе очень хотелось оглянуться на мать, увидеть подсказку в её глазах, но это бы продемонстрировало слабость дочери Второго дома.

– Благодарю, – произнесла Дара спокойно. – Я принимаю твою службу, Фатуна, дочь Девятого дома. Обещаю тебе защиту. В моём хлебе всегда будет твой кусок, мой дом всегда предоставит тебе угол, твой враг не найдёт у меня сочувствия.

Кажется, так. Фатуна поднялась, снова встала за спину отца и… сплюнула. Ничего себе манеры!

– Идите переодеваться, девочки, – мягко подтолкнула их Аркадия. – Высокочтимый Теомед, мы благодарим тебя за любовь и дружбу Девятого дома.

Остров Пиршества встретил их поднятыми стягами, гербами на секциях и музыкой. Рудара в лёгком льняном хитоне старалась не думать, насколько лучи солнца очерчивают её фигуру. Она скосила глаза на Фатуну, стоявшую справа шагах в двух, и едва не хмыкнула: суровая воительница в длинной голубой рубахе выглядела нелепо.