Смерть меня не найдёт

Глава 5.

Одуванчики.

Что?!

Ну, одуванчики же! Я иду по полю, по пояс в зелёной мягкой траве, задевая ее ладонями. Огромные, с яблоко или даже помело белые пушистые головки одуванчиков разлетаются под пальцами ворохом семян-парашютиков. Как хорошо… Жаль только, что это всё не по-настоящему.

Изображение в глазах, моргающее, как в старом допотопном телевизоре, постепенно начало проясняться, словно кто-то там, наверху, неумело дёргал управляющую мною антенну.

Пол... грязный. Пыльный, заваленный какими-то крошками, чьими-то волосами, кажется, даже комьями земли. Запах незнакомый, не вызывает никаких ассоциаций, не технический, не съедобный, а... Я сажусь, сжимая ноющую голову руками. Скамейка из подгнившего, даже заплесневевшего тёмного дерева прямо перед глазами. Какая гадость. Какая...

- Вы как-то готовы прокомментировать произошедшее? - повторяет голос, незнакомый, низкий, с хрипотцой. Обалдело задираю голову и вижу склонившееся надо мной лицо темноволосого мужчины лет тридцати.

Узкое, хищное, гладко выбритое лицо. Светлая кожа. Яркие умные глаза. Красавчик.

Качество помещения стремительно ухудшается, а внешний вид ментов – наоборот, - проскальзывает в голове одинокая мысль. - Грязный пол и мужик, как ожившая картинка из "Космополитена". Это правильный, однозначно правильный способ воздействия на меня. Ненавижу и то, и другое!

- Лирта, вы меня слышите? У вас осталось всего несколько дней. Милость короля безгранична, но дольше половины декады она никак не продлится.

...царём нашего долгоиграющего и всенародновыбранного называли многие, а вот чтобы королём... как-то не по-русски это. Хотя мент-красавчик, наверное, имеет в виду своего главного. Эммм… Начальника уголовного розыска? Верховного судью? Генерального прокурора?

Как же болит голова. Ничего не понимаю.

- Я ни в чем не виновата, – сама поморщилась от того, насколько банально прозвучала эта фраза. Словно я в каком-то дешёвом отечественном сериале, где героиню засадил за решётку изменщик-муж, предварительно лишив родительских прав и документов на ателье. – Я готова всесторонне сотрудничать, но брать на себя чужую вину не буду. Добровольное признание не подпишу. Приведите мне...

Отчего-то простое слово «адвокат» никак не хотело выговариваться. Уж не случился ли у меня инсульт? При нём такое, я слышала, бывает – что язык онемевает и не слушается. Наконец, я выдавила из себя:

- Приведите мне народного защитника! По закону положено!

- Кого? – с искренним недоумением переспросил мент, позёрским жестом отбрасывая за спину длинные черные волосы. Аж зависть взяла. У меня лично волосы тоже чёрные, но они больше похожи на встрёпанные вороньи перья. А этот персонаж мог бы в рекламе сниматься без фотошопа. Хоть в рекламе шампуня, хоть в рекламе лезвий для бритья – удивительно чистое лицо с правильными выразительными чертами. Ни малейших следов щетины, хотя с таким цветом шевелюры и бледной кожей... Стоп. О чём я думаю, когда надо непреклонно продолжать требовать адвоката, ссылаясь на статью... ещё бы вспомнить, какую. Вернусь домой и выучу наизусть уголовный кодекс. А лучше сделаю татуировку с номерами статей, чтобы наверняка.

- Лирта, – укоризненно, увещевательно продолжил мент.

- Контрабас.

- Что "контрабас"?!

- А что – "лирта"? Позовите мне... – да что за чёрт! – Защитника. В конце концов, всем обвиняемым положено. Вы хотите сказать, что в нашей стране законы вообще перестали действовать?

- Вы хотите сказать, что в нашей стране есть какой-то другой закон, кроме королевской воли?!

Я подавилась воздухом, настолько серьёзно и искренне произнёс это служитель этого самого закона. Вот ведь сволочь какая, шёл бы на подиум или сцену, так нет. И на что позарился? На взятки или на власть?

- Тогда объясните толком, в чём меня обвиняют. Я ничего не сделала!

Черноволосый глубоко вздохнул и закатил глаза.

- В прошлый раз мне казалось, мы пришли к какому-то... взаимопониманию, лирта. И сегодня вы опять начинаете играть в старую игру. Вам не надоело? Чем вы хотите удивить меня сегодня, лирта? Может быть, для разнообразия - правдой?

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, потом я не выдержала, отвела взгляд от его затягивающих болотно-карих радужек с крохотными точками чёрных зрачков и только сейчас обратила внимание на окружающее пространство. Изменился не только пол, изменилось... всё. Вообще всё. И чем больше я смотрела, тем меньше слов оставалось в голове, тем шире хотелось распахнуть рот.