Смерть меня не найдёт

Глава 7.

- А жить-то как хочется, лирта. Но – поздно. Говорят, из Винзора мольбы даже до Тираты не доходят, так что…

- Что такое Винзор?

- Совсем плохая? – женщина по-матерински укоризненно покачала головой, а я вдруг подумала, что у неё там, на свободе, могут быть дети. Что с ними будет, если мать убила отца, а саму её казнят? Впрочем, дама на удивление спокойна, кажется, смирилась со своей будущей участью. С какой-то стороны, её можно понять: когда ты умираешь, ну, или сходишь с ума, плохо окружающим, тебе-то самому уже всё равно. Неплохо бы поинтересоваться способом казни – если расстрел или инъекция, это ещё куда ни шло, но не дай Бог гильотина или электрический стул, или какая-нибудь средневековая дичь вроде сожжения заживо на центральной площади… Точнее, видимо, надо говорить – не дай Тирата.

Но спрашивать приговорённую женщину о том, каким способом ей предстоит расстаться с жизнью, показалось мне… неэтичным. Невежливым.

Секундочку. Казнена? У нас в стране нет смертной казни. Да ещё и за убийство в состоянии аффекта, да там даже срок большой не дадут! Не в Штатах же мы и не в каком-нибудь Иране, мы же говорим на русском языке!

Ну да, конечно. И следователей в старомодных плащах-накидках, похожих на элитных моделей с подиума, у нас тоже нет. И камер, напоминающих темницы в подземельях старинного замка, в котором заключённые носят странную сектантскую одежду – тоже. Мы все тут сошли с ума, точнее – это всё плод моего воображения.

Я посмотрела на дохлую крысу на грязном каменном полу, на жутковатые прутья.

- Просто ответьте мне. Прошу вас… лирта.

- Да тюрьма это, самая большая магрская тюрьма, сюда в основном смертников сажают, тех, кого уже без шанса, да и непростых, таких, как ты…

- Магрская?

- Магр – страна наша. Ох, болезная.

- За что меня здесь держат?

- Откуда ж мне знать? – искренне изумилась женщина. – Ты не болтала, а нам не докладывают. Следователя Лиграна, ну и того, самого, – она понизила голос, – я видела, но из разговоров ваших ни словечка не слышала.

На мой взгляд, даже понизить голос тот мужик не пытался. Ну ладно, не это главное.

А что сейчас главное?

Так меня разыграть – это денег нужно, и сумма подбирается по самым скромным подсчётам, к шестизначным цифрам: интерьеры, актёры, аренда машины... А подготовка? Репетиция выступлений? Плюс, по сути это же похищение, а вдруг я разозлюсь всерьёз, подам в суд на них потом, проблем же не оберёшься? Нет, будь у меня в друзьях эксцентричные творческие миллионеры…

Но я-то кому нужна? У меня вообще нет друзей, Людмила, притащившая кудрявую хвостатую тварь – не в счёт.

А руки? Одежду можно поменять, но изменить кости..! Нарастить волосы!

Может быть, всё-таки наркотики, галлюцинации?

Слишком дорого, слишком сложно, слишком бессмысленно. Слишком ясной кажется голова, хотя откуда мне знать, как действуют галлюциногены? Приходится признать, что фантазия, лирта, у вас весьма скудная. Нет чтобы на драконе парить над извергающимся вулканом – это было бы хотя бы красиво...

- Здесь Магр, а Россия тогда где?

Женщина посмотрела на меня с тем же брезгливым сочувствием, пожала плечами и, что-то бурча себе под нос, ушла вглубь своей камеры, опустилась на каменный пол, предварительно ловким пинком отправив в недалёкое путешествие очередную крысу.

А я исследовала помещение, стараясь не смотреть на почившую хвостатую бедолагу.

Спереди – глухая каменная стена с дверью без ручки. Слева и справа – другие камеры, в правой на полу скорчился какой-то мужчина, периодически глухо кашляющий. Лица он не поднимал, в разговор вступить не пытался, что, на мой взгляд, с учётом его кашля, было только к лучшему. Надо же, какое гендерное равенство, мужчины и женщины сидят вместе. Причём можно общаться, хоть за руки держаться – просветы меж прутьев позволяют. Обстановка внутри более чем скудная – узкая деревянная скамеечка. За небольшим выступом обнаружился круг в полу, предназначенный, очевидно, для отправления естественных надобностей. Неприятного запаха, однако, не было, никакого, вообще – и это наводило на определённые сомнения. Ещё на полу стоял внушительного вида металлический кувшин с водой и металлический стакан. В кувшин я заглянула не без содрогания, но горлышко было узким, отражение слишком маленьким, и оно ничего не сказало толком по поводу моего лица.

Я покосилась на загадочный непахнущий круг – вряд ли его стали бы тут делать, если бы была бы хотя бы мизерная возможность через него куда-нибудь сбежать. Да и плавать в канализации – я не черепашка ниндзя, я вообще плаваю, как топор. Кстати, местные сплинтеры, надо полагать, оттуда и лезут. Ты присядешь, а они ка-ак вцепятся... прямо туда, боже, ужас какой. Надо на пробу что-нибудь бросить вниз.

Я потёрла мочки ушей, где ещё совсем недавно красовались симпатичные серебряные серёжки в виде скрипичных ключей – их ожидаемо не было. Более того, интенсивное щупанье показало, что у меня и дырок-то в ушах нет. На короткий миг я испытала ни с чем не сравнимый ужас, разом вспомнив какие-то жуткие фильмы, те самые, в которых сумасшедшие маньяки-учёные крайне вольно обходятся с человеческими телами – убирают нужное, пришивают лишнее. Может, мне вживили инопланетную ДНК? Может, я вообще уже больше не женщина.

Ой, мамочки.

Я забилась за выступ, стараясь не провалиться ни в круг, ни в обморок, и принялась ощупывать себя – сначала по одежде, потом под одеждой. Чужой незнакомой одеждой.

Вместо нижнего белья – какое-то боди на крохотных крючках, просто пояс верности, а не боди, замаешься расстёгивать, в туалет лишний раз перетерпишь. Дополнительных органов, к счастью, не нащупалось, пальцы по пять штук на четырех конечностях остались, хотя педикюр так же бесследно исчез. Но это тело явно было не моим, вернее, не совсем моим. Волос нет нигде, кроме головы – продепелировали, извращуги, кожа слишком светлая, ровная, без проступающих сосудов, синяков и мелких детских шрамов – как они убрали тот самый, на коленке, полученный мной у бабушки в деревне при перелезании через соседский забор? Фигура стройня, но уже не тощая, какая-то более тонкая, ровная, что ли.