Смерть меня не найдёт

Глава 8.

Поднос соседки с аналогичной кашей стоял не тронутый, а сама она сидела на коленях на полу, водрузив локти на такую же, как и у меня, скамеечку в до боли знакомой молитвенной позе. Упс, а то, что я на ней сидела, можно считать святотатством? Приставать к явно общающемуся с высшим разумом человеку, я не стала – хоть мольбы до неведомой Тираты отсюда и не доходят, но, по большому счёту, молитва представляет собой в первую очередь самоанализ, обращение к себе, к собственному подсознанию.

А вот мужчина-узник ужином не пренебрёг. Сидел на полу ко мне спиной, накинув на голову капюшон, и быстро, с аппетитом ел что-то… секундочку!

- Эй! – окликнула я. – Эй, как вас там… лирт!

Сосед обернулся, откинул с лица закрывающую его ткань хламиды, и я искренне удивилась, поняв, что он отнюдь не дряхлый старик, а вполне себе молодой парень, немногим старше меня на вид, довольно симпатичный, хотя до красавца-следователя по всем статьям не дотягивавший. Самое обычное лицо, тоже бледное, тоже гладковыбритое – может, по местной моде или из соображений гигиены..? На висках у узника были нарисованы или вытатуированы два небольших тёмных ромба, а в остальном ничего не привлекало взгляд. Но к чёрту лицо, а вот поднос! На подносе лежали обворожительные, восхитительные, прекраснейшие кусочки мяса, может быть, даже шашлык. Тонкий дразнящий аромат коснулся ноздрей.

Может, здесь как в санатории – еду надо заказывать заранее, а вновь прибывшим дают, что осталось? Правда, я уже тут вроде как пятнадцать дней, но провела их в очевидном помрачении рассудка, иначе не предпочла бы кашу шашлыку.

- М-м-м, лирт, извините, что отвлекаю, приятного аппетита и всё такое, а как тут мясо можно заказать?

Мужчина недоумённо посмотрел на меня, потом тряхнул головой, словно увидев говорящий стул, и вернулся к трапезе.

- Вы меня слышите? Понимаете?

Если здесь не Россия-матушка, то почему тогда все говорят на русском? Конечно, на русском, а на каком ещё, если я их понимаю, никакого другого языка, кроме английского со словарём – огромным таким, увесистым словарём – выучить я не удосужилась?

Мужчина снова оторвался от своей изумительной пищи, поднялся на ноги вместе с подносом, на котором одиноко лежал последний лакомый кусочек, подошёл вплотную к решётке.

- Вы… хотите мяса? Вы?!

Стало неудобно. Человек, может, тоже последние дни доживает, может, продукты тут любящие и скорбящие родственники оплачивают, а я лезу со своим неуместно раскапризничавшимся желудком и разыгравшимся в сторону чужой еды аппетитом.

- Извините, – повторила я, силясь отвести взгляд от его тарелки, и посмотреть хотя бы в глаза. – Сама не знаю, что со мной происходит в последнее время.

- Но вам не принесли мясо. И раньше тоже не приносили!

- Нет, но…

- Но вы его хотите.

- Да, но…

- Возьмите, – неожиданно предложил благодетель, протягивая мне через прутья решётки вожделенный кусочек двумя палочками, чем-то напоминавшими китайские.

А он, больной и явно заразный, ими уже ел. Надо вежливо отказаться и… Ощущая себя дрессированной собачкой, я потянулась к куску и, вдохнув полной грудью дымный аромат, схватила зубами.

Изумительно.

- Как вас зовут, лирта? И каков ваш донум?

- Ничего не знаю, – с набитым ртом, пытаясь растянуть удовольствие, мурлыкнула я. – Но спасибо вам огромное. Вы меня практически спасли. Надеюсь, хоть вас-то казнить не планируют?

- Отнюдь, через семь дней отправлюсь на встречу с Единой, – хмыкнул товарищ по несчастью. – Разрешите представиться: лирт Мартен. Можно просто Март, без лишних церемоний.

- Камилла. Можно Милька, можно Камуся, можно хоть Чебурашка, – я наконец-то проглотила кусочек, ощущая нечто вроде гастрономического оргазма, и с сожалением покосилась на пустой поднос. – Честно говоря, я уже ни в чём не уверена.

- Ка-мил-ла? Красивое имя. Необычное, – узник присел на пол прямо рядом с решётчатой разделяющей нас стеной, и я, чуть замешкавшись, повторила его движение.

- Март, послушайте… Возможно, это очень странная просьба, но… не могли бы вы со мной немного поговорить? Так, как если бы я была ребёнком. Или иностранкой. Или потеряла бы память.

- Не понимаю, – на его лице появилась настороженность, а я глубоко вздохнула.

- Я потеряла память.

- Вижу, что не ребёнок и не иностранка, – он хмыкнул. – Ну, давайте поговорим.

Вопросы сразу выпали из головы. Но мужчина, несмотря ни на что, казался таким… нормальным.

Доброжелательным.

Очередной приступ кашля одолел его, давая мне время подумать.

- Вы так и спите, на голом каменном полу?!

- Под стасидией есть одеяло, – он кивнул на скамейку. – Как у всех.

- Вы больны. Вам не полагается никакая… помощь?

- Какой смысл помогать приговорённому к смерти? Но вообще-то, поговаривают, кашель начинается у многих узников Винзора. Только ни в какую болезнь не развивается.

- Почему? – глупо спросила я.

Март посмотрел на меня со снисходительным сочувствием.

- Не успевает. Люди тут сидят очень и очень недолго.

- Нас и правда собираются казнить? Это в порядке вещей? Тут, в этом Марге, я имею в виду?

- В Магре? Это распространённая практика. У нас строгие законы, – мне показалось, или в его голосе промелькнула гордость? Патриот-камикадзэ, чтоб его.

- А вы какой именно закон нарушили, простите за нескромный вопрос?

- Ну-у, скажем так – некачественно выполнил свою работу. Очень ответственную работу, от которой зависело душевное состояние Его высочества Тиверна. Просто-напросто завалил.

- Никого не убили, не ограбили, не устроили заговор? – меня передёрнуло. – Да уж. Жестоко.

- Я знал, на что шёл. В случае успеха мог бы получить прекрасную должность и безбедную жизнь, но…

- Не повезло, – закончила я.

- Именно.

Март явно не хотел откровенничать с первой встречной – хотя ему должно быть уже всё равно.