Смерть моя, жизнь моя

ГЛАВА 11

Я на всякий случай поднялась, насторожившись.

— Драххи чувствуют девственность, — не стал ходить вокруг да около Сольгард. — Когда-то давно, когда право выбора принадлежало нашим женщинам, мужчины могли сражаться за них, пока они не отдавали свою честь... раз и навсегда своему избраннику. Ситуация давно изменилась, мы уже не в нашем мире. Но драххи всё ещё считают себя вправе сражаться за девушку... пока от неё пахнет невинностью.

— Как удобно! О том, что выбирает женщина, вы предпочли забыть. А о том, чтобы сражаться, в том числе и с самой женщиной, прекрасно помните!

Взгляд Эллинге помрачнел:

— Ты хочешь, чтобы я наказал Сгерра?

— А сам ты не считаешь, что он этого заслуживает?

— Другого преемника у меня пока нет. Он нужен мне, чтобы... Нужен.

— Расскажи, — попросила я.

— Нет, — отозвался он.

Снова такое резкое, категоричное «нет»! Будто не этот же мужчина обещал мне мягким, почти ласковым шёпотом, что будет нежен... Не обнимал, осторожно прикасаясь рукой с татуировкой к приборам, которые начинали тихо жужжать.

Эти слова, голос до сих пор стояли у меня в ушах.

Нас прервал сигнал, раздавшийся у Эллинге в одежде. Муж раздражённо вытащил из кармана брюк небольшой экран, глянул и помрачнел.

Активировал, переходя на незнакомый, шипящий язык. Из всего я разобрала только «Инемар» и «Мабар», но не была уверена, что это названия наших городов, а не игра звуков.

Осознав, что ничего не пойму, поспешила покинуть его. Вдруг не станет продолжать разговор. Хотя бы сегодня.

Но муж нагнал меня у бассейна с водопадом.

Сначала услышала его шаги, после рука коснулась плеча, и я замерла, остановившись.

— Убегаешь? — мне не удалось разобраться в тоне и почему-то страшно стало повернуться.

— Решила не мешать, — пробормотала.

Эллинге обошёл меня впереди, приподнял лицо за подбородок.

— Так... Крафф с Улиной больше не будут нас навещать? — поспешила я задать вопрос первой.

— Ты расстроена?

Глаза Эллинге полыхнули, я на миг растерялась, не зная, что сказать.

— Конечно. Хотелось бы... подружиться.

— Улина будет. Крафф нет.

— Спасибо, — кивнула я.

Муж несколько мгновений вглядывался в мои глаза, словно пытаясь понять, действительно ли я не желаю встречаться с Иссурдом.

Вспомнились его же слова. Женщина отдавала честь раз и навсегда... Неужели это означает, что я тоже могу выбрать? И он не стал бы преследовать меня? Пришлось бы смириться? Или всё-таки отомстил бы?

— Научить тебя пользоваться экраном? — неожиданно смягчился муж. — Ты сможешь с ней общаться.

Я мимо воли радостно улыбнулась. Общаться! А ведь у отца в парламенте тоже должны быть такие экраны, он когда-то нам о них рассказывал! Конечно, заправляют ими драххи, но, возможно, я хоть так смогу увидеться с ним, передать весточку...

Эллинге подвёл меня к одному из экранов здесь же, в саду. Несколько минут рассказывал, куда прикасаться и как связываться. Это оказалось не сложно, главное, лишь бы татуировка отзывалась. Без этой странной энергии — не включить, как и с остальными приборами.

Снова горячие прикосновения, дыхание на моей щеке. Я понимала, что больше отсрочки он мне не даст, но отчаянно цеплялась за любую соломинку.

Пальцы коснулись узора на тёмном экране, татуировка привычно сверкнула серебром. Рука больше не болела, не краснела — мне даже начинал нравиться этот вплетённый в кожу рисунок, который раньше скорее раздражал.

Экран отозвался, появились незнакомые значки.

— Ну, смотри, найдёшь нужный? — улыбнулся муж.

Я пригляделась. Вот это похоже на миниатюру парламента, вот тут — какой-то кабинет. Небольшое изображение шатенки, пожалуй, можно было бы соотнести с Улиной, но меня привлекло другое — крошечная картинка незнакомой женщины.

Эллинге давал мне возможность экспериментировать, и я решила её использовать. Несколько минут колебалась с рукой, зависшей над экраном. Муж терпеливо ждал.

Решившись, коснулась того, второго изображения.

Экран залил свет, потом проявилась незнакомка. Молодая — ненамного старше меня самой. И чем-то отдалённо похожая на Эллинге.

А ещё — она была в одной из стеклянных башен. И судя по синей гамме, возможно, даже в этой самой.

Провела ладонями по выпуклому животу:

— И помни, что я люблю тебя, сынок...

Сольгард резко дёрнулся. Выключил экран. Несколько секунд стоял опустив голову.

— Кто это? — пробормотала я.

Он промолчал, и, разрываемая догадками одна страшнее другой, я выпалила:

— Тоже твоя ниатари?

— Разве ты слышала, чтобы я был женат? — развернулся он резко.

— Я вообще о тебе почти ничего не слышала.

Он молчал, по скулам пробежали желваки.

Да, он уверял, что я единственная, но... но почему я должна верить? Когда он ничего не рассказывает мне!

— Это моя мать.

— Что... с ней случилось? — прошептала я, предчувствуя ответ.

— Умерла.

— А отец?

— Тоже.

— Мне жаль, — я ощутила, что расспрашивать не стоит. Хотя хотелось почти нестерпимо.

Эллинге повелительным жестом повернул к себе моё лицо:

— Ты же понимаешь, что ты теперь моя жена?

— Понимаю.

— Драххи... не оставят тебя в покое, пока...

— Что-то мало у них почтения к Наместнику, — вырвалось у меня.

Глаза Эллинге сузились, полыхнули тьмой и серебром.

— Это древние могучие инстинкты наших... мужчин, — он на миг запнулся, словно хотел сказать что-то другое.

Не мужчин. Того, что живёт внутри них. О чём упоминал Сгерр. Того, что ворвалось в зимний сад, сокрушив стеклянные стены.

Зверя.

Мне стало так страшно, как, наверное, никогда не бывало.

И до безумия хотелось ошибиться!

Чуждые нашему миру пришельцы. Завоеватели.

— Когда они вступают в силу, условности и сословия перестают иметь значение. Границы размываются. Мне хотелось бы спокойно оставлять тебя.