Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 1. СВИДЕТЕЛИ В ГЛАЗУРИ

Первое правило, которое я вывела для себя в тот день: если собираешься обнаружить труп, делай это на голодный желудок. На сытый реакция замедляется, а мысли прилипают к ребрам, как недопеченный безе. Второе правило – никогда не бери с собой в подвал эмоциональную подругу, у которой приступ паники сочетается с неудержимой болтливостью.

Пока Соня наверху пыталась медитировать, что больше походило на истерический припадок в стиле ар-нуво, я осталась в подсобке. Не одна, разумеется. Со мной был Цезарь, который, презрев всю кошачью аристократичность, с явным интересом обнюхивал пятно засохшего соуса на полу.

– Цезарь, не смей! –прошипела я. – Это же бешамель, а у тебя и без того проблемы с лишним весом! И вообще, это место преступления!

Кот посмотрел на меня так, будто место преступления – это как раз моя голова, и медленно уселся на коробку с надписью «Хрупкое! Свадебные бокалы», приняв вид египетского сфинкса, которому все нипочем. Ну что ж, хоть один в этом доме сохранил самообладание.

Я сделала глубокий вдох, пахнущий пылью, старой бумагой и… да, отчетливой нотой мускатного ореха из того самого проклятого соуса. Нужно было действовать. Пока я вызывала полицию, в голове стучала одна мысль: «Соня, мотив, Соня, подозреваемая номер один». Надо было найти что-то, что отвлечет внимание строгих мужчин в форме от моей рыдающей подруги.

Я осмотрела труп, стараясь не заглядывать в остекленевшие глаза Леопольда Семеновича. При жизни он был суетлив и вечно недоволен. Смерть придала его чертам неожиданное спокойствие. Ирония судьбы. Убийца явно обладал чувством черного юмора. Соус на голове… Это был знак. Унижение? Или просто подручное средство?

Башмачок, который я осторожно завернула в кружевной носовой платок с едва заметной монограммой «А. Б.» (мама всегда говорила, что красивые платочки пригодятся – вот и пригодился, для улики). Фарфоровая фигурка была частью коллекции, купленной мной на блошином рынке у странного типа в плаще, пахнущем нафталином. Обычный советский китч, который я брала для антуража. Никакой особой ценности. Почему он зажал его в руке? Успел схватить с полки в момент атаки? Или убийца вложил?

А вот дырочка в стене… За трупом была небольшая ниша, заделанная, видимо, давным-давно, а теперь раскрошившаяся. Леопольд Семенович что-то оттуда достал? Или только собирался? Я наклонилась, рискуя испачкать в пыли свое новое бирюзовое платье (к черту, Соня права – красивое белье и платья надо носить каждый день, а то вдруг попадешь в детектив!), и заглянула внутрь. Из темноты на меня смотрела пожелтевшая газета. Я, затаив дыхание (не из-за волнения, а потому что оттуда пахло затхлостью), вытащила ее.

«Вечерняя Москва», 1978 год. Статья об успехах советского общепита. На полях чьим-то нервным почерком выведено: «Рецепт успеха – в смелости. А смелость – в правильных связях. Л. Г.»

Л. Г. Леопольд Грушевский? Он и в советские времена был ресторатором? Значит, его вражда с едой и теми, кто ее готовит, имела глубокие корни. Я сунула газету в карман платья, чувствуя себя героиней шпионского боевика. Только шпионки в боевиках, наверное, не боятся, что из кармана посыплются крошки от утреннего круассана.

Внезапно Цезарь грозно заурчал и выгнул спину, глядя на дверь. Через секунду в подвале раздались шаги – тяжелые, уверенные. Не легкая поступь Сони.

Я замерла, мысленно прощаясь со своей благоухающей жизнью, свободой и запасами дорогого кофе. Однако в проеме показалась не полиция.

Это был Марк. Марк Иволгин, владелец соседней табачной лавки «Пять углов», человек-загадка в твидовом пиджаке. Высокий, чуть грубоватый, с внимательными серыми глазами, которые, казалось, подмечали всё. Он был тихим и немногословным соседом, с которым мы ограничивались кивками и фразами о погоде.

– Алиса? – его голос, низкий и спокойный, разлился по подвалу, как коньяк. – У вас всё в порядке? Я видел, как Соня… бежала. Выглядела нездорово. А дверь в подвал была открыта.

Он взглянул на пол, на Леопольда Семеновича, на меня с газетой в руке и на кота, принявшего боевую стойку. Его лицо не дрогнуло. Ни одной мышцы. Только в глазах промелькнула тень… понимания?

– Кажется, у вас тут проблема посерьезнее сгоревшего безе, – констатировал он, делая шаг вперед.

– Марк, это не то, что вы подумали! – выпалила я, чувствуя, как краснею. – Мы его просто… нашли. Вот. Лежит. И уже… не дышит. И я… я просто пыталась понять…

– Не надо никому говорить, пока не разберетесь? – он закончил за меня, и в его голосе послышалась едва уловимая усмешка. – Разумно. Но наивно. В этом доме стены не только слышат, но и доносят.

Он подошел ближе, минуя труп с таким видом, будто перешагивает через лужу. Взглянул на стену, на дыру, потом на меня.

– Газета 78-го? Интересно. В том году в ресторане «У Леопольда» – это была его первая ласточка – случился грандиозный скандал. Отравление. Не смертельное, но громкое. Карьера тогдашнего шеф-повара пошла под откос. А Леопольд Семенович… укрепил свои позиции. Странное совпадение, да?

У меня отвисла челюсть.

– Откуда вы это знаете?

– Я много чего знаю, – он пожал плечами. – Живу здесь давно. Люблю локальную историю. И, – он посмотрел прямо на меня, – ненавижу несправедливость. Если вашей подруге грозят неприятности, а она, судя по всему, не способна и муху обидеть… может, стоит покопаться в этом самом прошлом? Оно, как видите, – он кивнул в сторону трупа, – имеет свойство всплывать. И пахнуть при этом мускатным орехом.