Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 3. ДОПРОС С АРОМАТОМ КОРИЦЫ

Соня стояла на пороге женского туалета, напоминая не взъерошенную птичку, а цыпленка перед ливнем. Глаза – два огромных блюдца, полных панического ужаса.

– Лиска, они там! В форме! Говорят, «пригласить для беседы»! Это же код смерти! Меня сейчас упекут в камеру, и я умру там, потому что у них матрасы колючие, а котлеты без соуса! Спросили, почему я не открывала и почему ты сказала, что я уехала домой!

Я сунула ей в руки конверт с рецептом и практически запихнула в кабинку.

– Держи. Спрячь куда-нибудь… не в сумочку! Туда первым делом заглянут. Спрячь… ну, ты поняла! Скажи, что была в наушниках и не слышала стук, поэтому и не открыла. А я скажу, что все перепутала от шока.

Марк, тем временем, уже открыл дверь в кафе. На пороге стоял лейтенант Волков, все такой же серьезный.

– Гражданка Радужная? Прошу пройти. Машина ждет.

– Она… немного в шоке от произошедшего, – сказала я, вставая между Соней и законом, как живой щит. – Из ей нужна поддержка. Я как близкая подруга и свидетель… могу присутствовать?

Волков замялся.

– Правила не предусматривают…

– А я как человек, нашедший тело, и владелец смежного помещения, считаю, что мне тоже есть что сказать, – раздался спокойный голос Марка. – И, кажется, вы хотели уточнить детали по системе вентиляции в подвале.

Лейтенант, явно не готовый к такому напору, что-то пробормотал в рацию. Через минуту он кивнул:

– Подполковник разрешил. Но без консультаций и подсказок.

Так мы и поехали в отделение – кавалькадой. Соня в патрульной машине с Волковым, мы с Марком – на его стареньком, но ухоженном «Вольво» цвета «кофе с молоком».

Кабинет подполковника Савельева пах лавандой, крепким чаем, пыльными бумагами и… да, легкой нотой моей булочки с корицей, крошки от которой остались на блюдце.

– Садитесь, – указал он нам на стулья. – Гражданка Радужная, вы вчера находились в здании до позднего вечера?

Соня закивала так яростно, словно голова у нее была на пружинке.

– Да. Готовила гирлянды из живых цветов. Для свадьбы банкира Петухова. Очень ответственная задача.

– И вы слышали или видели Леопольда Семеновича Грушевского?

– Ви-видела... Он заходил, требовал, чтобы я убавила музыку. Говорил, что его нервы и антиквариат не выносят визга гитары. А у меня играл радио-шансон, это ж классика!

– Был конфликт? – голос Савельева был ровным, как столешница.

– Ну… я сказала, что если его антиквариат такой нервный, может, ему пора в музей, под стекло? А он… он покраснел и сказал, что я пожалею. Что он знает про меня одну историю… – Соня запнулась.

Я почувствовала, как у меня сжалось сердце. Вот оно! Шантаж! Мотив!

– Какую историю? – не меняя интонации, спросил Савельев.

– Да ерунду! – махнула рукой Соня, но голос дрогнул. – Лет десять назад, еще студенткой… я работала официанткой в кафе. И там… ну, была небольшая недостача в кассе. Совсем крошечная! Меня подозревали, но ничего не доказали. Я тогда чуть не умерла со стыда! И он, гад, узнал! Откуда?

– Леопольд Семенович имел обширные связи, – тихо вставил Марк. – Особенно в ресторанном мире. Добывать компромат было его хобби.

Савельев бросил на него оценивающий взгляд, но продолжил.

– И после этой ссоры, вечером, вы слышали у него гостей?

Соня задумалась.

– Да… кажется, да. Шаги. И голоса. Но я погромче музыку включила, ему назло… так что ничего было не разобрать.

– Спасибо. – Савельев сделал пометку. – А вы, гражданка Брусникина, у вас были конфликты с покойным?

Я вздрогнула.

– Ну… он постоянно жаловался на запах выпечки. Говорил, что это «вульгарно» и портит ауру старины. Но это же смешно!

– И все? Может, претензии по аренде?

– Он грозился поднять плату… но недавно, наоборот, сказал, что продлит договор на выгодных условиях, если я… – я замялась, чувствуя, как краснею.

– Если вы? – Савельев наклонился вперед.

–…если я найду для него одну редкую вещицу. Фарфоровую статуэтку из одного сервиза. Он сказал, что у него не хватает одной фигурки, чтобы коллекция стала полной. А я, как антиквар, должна помочь.

В кабинете повисла тишина. Башмачок. Фигурка. Коллекция. Все сходилось в одну точку.

– И вы нашли? – спросил Савельев.

– Пока нет! – честно призналась я. – Я только начала искать. Она очень редкая. Остальных фигурок много, и они недорогие, а вот вместе с этой полная коллекция будет стоить весьма прилично.

– Понятно. – Подполковник откинулся на спинку стула. – А вы, гражданин Иволгин? Ваши отношения с покойным?

Марк пожал плечами.

– Деловые. Он иногда покупал у меня табак для своей коллекции трубок. Мы не дружили. И не ссорились. Он был… интересным собеседником на тему старой Москвы.

Савельев посмотрел сначала на Марка, затем на нас с Соней. Его взгляд был тяжелым, как чугунная сковорода.