Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 6. ВЗРЫВНАЯ КОТЛЕТА ПО-КИЕВСКИ

Ощущение, когда понимаешь, что к тебе в ловушку направляется потенциальный убийца, а ты держишь в руках только термос с соусом, – специфическое. Как будто тебя окунули в кипящее масло для фритюра: снаружи хрустящая корочка паники, внутри – сочная начинка из леденящего ужаса.

– Высокий, в очках… – прошептала я, глядя на сообщение Лизы. – Это он. Сын Круглова. Он уже вокруг моего кафе рыскает.

Марк резко развернул машину.

– Едем обратно к особняку. Соня, позвони Лизе, пусть ни в коем случае не впускает его, если тот вернется.

– А что мы сделаем? – Соня уже набирала номер, ее пальцы дрожали. – Вызовем полицию? Скажем Савельеву, что у нас есть подозреваемый?

– И что скажем? – хмыкнул Марк. – Что мы выудили старика Петрова, напоили его коньяком и вытянули исповедь о лжесвидетельстве? А потом он нам поведал про сына Круглова, которого мы сами даже не видели? Нас самих за препятствие следствию привлекут. Нет. Сначала надо понять, кто он и что ему нужно.

Мы оставили машину в переулке и пешком подошли к «Буку и Прянику». Витрина была темной, дверь закрыта. Никого подозрительного в поле зрения не наблюдалось.

– Может, ушел, – облегченно выдохнула Соня.

– Или ждет где-то в тени, – мрачно заметил Марк. – Ты одна останешься здесь, Алиса. Мы с Соней будем неподалеку. Если что – сразу звони. И… предложи ему чаю.

– Что? – я ошарашено посмотрела на него.

– Чаю, кофе, булочку. Что-нибудь. Любой диалог за едой менее опасен. Это психология. Попытайся выведать, кто он. А мы подстрахуем.

Идея казалась безумной. Но других вариантов не было. Я, сглотнув комок страха, который сидел в горле, как недожеванная котлета, открыла дверь и вошла в холодное, темное кафе. Заперлась. Включила свет на кухне и в зале для гостей. И стала ждать. С термосом вместо оружия.

Он пришел через двадцать минут. Негромко постучал в стеклянную дверь. Я увидела его силуэт: действительно высокий, в очках, в темном пальто. Лица не разобрать.

Я сделала глубокий вдох, представила себя храброй героиней кулинарного шоу, которая вот-вот проведет дегустацию для искушенного критика, и открыла.

– Здравствуйте, – сказал он. Голос был низким, спокойным, без угрозы. – Вы Алиса Брусникина? Меня зовут Артем. Артем Викторович Круглов. Мне сказали, вы могли бы помочь с одним фарфоровым предметом.

– Проходите, – я сделала шаг назад. – Только, извините, кафе официально закрыто. Могу предложить чай на кухне. Я как раз… экспериментирую с одним соусом.

Он слегка удивился, но кивнул и вошел. В свете лампы я разглядела его лучше. Лет тридцати пяти, как и сказал Петров. Умное, нервное лицо. Руки длинные, пальцы беспокойно перебирали пряжку на портфеле. Он не выглядел маньяком. Больше походил на уставшего ученого или архитектора.

– От чая не откажусь, – он сел на табурет у кухонной столешницы, положив портфель рядом. – Знаю, сейчас не лучшее время. Я слышал о… трагедии с Леопольдом Семеновичем. Мои соболезнования. Вы с ним дружили?

– Просто соседи, – осторожно сказала я, включая чайник. – Деловые отношения. Вы, кажется, говорили что-то о фарфоре?

– Да. Пастушка. Из сервиза «Лето в деревне». Мне сказали, вы умеете находить такие вещи. Мой отец… он коллекционер. У него не хватает именно этой фигурки. Я готов хорошо заплатить.

Ложь. Искусная, но ложь. Его отец – слепой старик, живущий в ностальгии и обиде, а не коллекционер.

– Любопытно, – я поставила перед ним чашку и тарелку с остатками утренних круассанов. – А откуда вы обо мне узнали?

– О, слухи ходят, – он отломил кусочек круассана, но не стал есть. – В узких кругах. Что вы же не только кафе содержите, вы и с антиквариатом работаете.

– Узкие круги… – я присела напротив, держа свою чашку двумя руками, чтобы скрыть дрожь. – Например, круг бывших сотрудников ресторана «У Леопольда»?

Он замер. Круассан так и остался в его пальцах.

– Что вы имеете в виду?

– Имею в виду, что ваш отец – Виктор Константинович Круглов, скандально известный шеф-повар. А вы ищете не пастушку, вы ищете правду. Как и я.

Он медленно положил круассан на тарелку. Его лицо стало каменным.

– Вы о многом осведомлены для владелицы кафе.

– А вы очень настойчивы для коллекционера. Вы вчера были у Дмитрия Сергеевича Петрова. Напугали старика.

– Он заслужил, – в голосе Артема впервые прорвалась стальная нотка. – Он разрушил жизнь моего отца. Из-за его лжесвидетельства тот потерял все. Репутацию, работу, веру в людей. Он ослеп не только физически. Он ослеп от обиды.

– И вы решили восстановить справедливость? – я сделала глоток чая. – Поговорить с Петровым – это одно. Но Леопольд Семенович мертв. Вы к нему тоже за правдой заходили?

Он посмотрел на меня так, будто я только что предложила ему десерт из пауков.

– Вы думаете, я его убил? – он даже усмехнулся, но в глазах не было веселья. – Нет. Я хотел поговорить. Узнать, зачем он вдруг снова ворошит прошлое. Зачем искал отцовские бумаги. Но я не успел.