Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 10. МНОГОСЛОЙНЫЙ ПИРОГ ИЗ ПОДОЗРЕНИЙ

Ощущение, когда ты анонимно звонишь следователю, басом сообщаешь о банковской ячейке и трупе, а он молча слушает и в конце говорит: «Гражданка Брусникина, у вас дрожит голос. Идите домой. И перестаньте играть в детектива», – удручает. Как пересоленный омлет – есть нельзя, выбросить жалко.

Савельев, конечно, проявил к нашему «анонимному» звонку интерес. Волков в тот же день наведался в банк «Восточный». Оказалось, ячейка 734 была открыта по доверенности еще неделю назад. Забрали не деньги. Забрали толстую папку с документами. И сделала это… Лиза, внучка Леопольда Семеновича. По нотариальной доверенности, выданной за месяц до смерти деда.

Когда Волков пришел к Лизе с вопросами, она расплакалась и показала папку. Там были старые фотографии, письма, какие-то технические чертежи завода ЛФЗ и… новое, свежее завещание. В котором Леопольд Семенович оставлял всю свою коллекцию фарфора (оценочная стоимость – неприлично много нулей) не Лизе, а некому «Фонду сохранения кулинарного наследия России» с условием создания музея.

– Музея его имени, конечно, – мрачно пояснил нам Марк, который узнал все это от своего таинственного знакомого. – Лиза в шоке. Она думала, что коллекция достанется ей. А теперь получит лишь квартиру и скромный счет. Вот и мотив для убийства: уничтожить завещание до огласки.

– Стоп, – сказала Соня, разливая нам чай. – Она же показала папку полиции! Значит, не уничтожила, хотя возможность была.

– А вдруг она открыла ячейку и не нашла там ничего ценного, потому что это уже кто-то забрал? – выдвинула версию я. –Тот самый коренастый тип в лавке?

– Или она в сговоре с этим типом, – добавил Артем. – Она – мозг, он – мускулы.

Подозрение все больше падало на Лизу. Милую, испуганную, плаксивую Лизу. Которая знала все привычки деда. Которая могла заманить его в подвал. У которой после нашей «помощи» оказался доступ ко всем его бумагам.

– Но соус? – возразила Соня. – Откуда Лиза знала про бешамель и историю сорокасемилетней давности?

– От деда, – пожал плечами Марк. – Он мог рассказать. Или… она нашла те самые старые бумаги в сейфе раньше нас. И использовала их как театральный реквизит, чтобы сбить следы, направить нас в сторону старой вражды.

Мы сидели и смотрели друг на друга. Каждая версия была как слоеный пирог – многослойной и непрочной.

– Нам нужен тот коренастый человек, – сказала я. – Он ключ ко всему. Его вторжение в лавку. Его пакет и фонарик. Он реален.

– А может, это Петров? – вдруг сказала Соня. Все обернулись к ней. – Ну, Дмитрий Сергеевич. Он же бывший участковый. Знает, как не оставлять следов. Он коренастый? Вроде да. И у него мотив – боялся, что Леопольд Семенович его разоблачит как лжесвидетеля. И он знал всю историю с соусом!

Мысли завертелись с новой силой. Петров! Идеально. Он знал все. Он имел доступ в дом как бывший участковый, все жильцы ему доверяли. Он мог следить. И он мог убить, чтобы старые грехи не всплыли. А потом подбросить «улики», наводящие на других.

– Мы у него уже были! – заметила я. – Он всех нас знает в лицо. К нему больше не подкатишь с расспросами, мы его здорово разозлили.

– Значит, нужен другой подход, – сказал Марк. – Не с обвинениями. С… предложением.

– С каким еще предложением? – удивился Артем.

– С предложением помощи. Скажем, что мы нашли кое-какие новые улики, которые могут его скомпрометировать. И готовы их отдать… в обмен на информацию о том коренастом. Шантаж, но вежливый.

План был рискованный. Петров мог просто выгнать нас. Или, что хуже, позвонить Савельеву. Однако делать было нечего.

Петров открыл дверь, увидел нас, и его лицо стало каменным.

– Опять? – сказал он устало. – Я все уже сказал. И полиции, и вам.

– Дмитрий Сергеевич, мы не враги, – начала я, стараясь звучать максимально искренне. – Мы знаем, что вы боитесь. Не полиции. А кого-то другого. Того, кто был в лавке Леопольда Семеновича вчера. Коренастого, в кепке. Он угрожает и вам, верно? Мы его видели. И у нас есть… кое-что на вас.

Я соврала, конечно. У нас ничего не было. Но блеф – тоже оружие.

Петров молчал, глядя на нас. Потом махнул рукой.

– Входите. Только быстро. И тихо.

В квартире было так же уныло, как и в прошлый раз. Он не предложил сесть.

– Что у вас есть? – спросил он прямо.

– Сначала вы, – сказал Марк. – Кто этот человек? Почему вы его боитесь?

Петров тяжело вздохнул, прошелся по комнате.

– Его зовут Геннадий. Геннадий Семенов. Он… он был моим напарником, когда я еще служил участковым. Уволен за превышение полномочий, грубость. Потом подрабатывал… силовым сопровождением. Брал заказы от бизнесменов. Леопольд Семенович иногда пользовался его услугами. Для «убеждения» недобросовестных партнеров или… для получения нужных ему вещей.

– Вы имеете в виду воровство? – уточнил Артем.

– Назовем это «нестандартным приобретением». Геннадий знал все о темных делишках Грушевского. И тот платил ему за молчание. Но в последнее время Геннадий стал требовать больше. Угрожал. Говорил, что знает про ту историю с отравлением и про мое участие. Леопольд Семенович был в ярости. Они поссорились. А за пару дней до убийства Геннадий пришел ко мне и сказал: «Старик скоро опустошит банковскую ячейку. Там не только бумаги, но и наши с тобой расписки. Надо их достать первыми».