Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 11. ФОНДЮ С ДВОЙНЫМ ДНОМ

Здание «Сырчелло» на углу напоминало космический корабль, совершивший аварийную посадку в старом московском дворе, – яркий, пластиковый, инородный. Запах расплавленного сыра и чеснока витал в воздухе, смешиваясь с вечерней прохладой. Мы устроились в машине Марка в полутора кварталах, откуда открывался отличный вид на вход.

– Как в шпионском боевике, – прошептала Соня. – Только вместо мартини у нас холодный кофе из автомата, а вместо красотки-напарницы – я с насморком от волнения.

– Тише, – сказал Марк, не отрывая взгляда от двери заведения. – Восемь часов. Если Петров не соврал, наш герой должен появиться.

И он появился. Ровно в восемь ноль-ноль из-за угла вышел коренастый мужчина в темной кепке и потрепанной кожанке. Тот самый силуэт из лавки. Геннадий Семенов. Он огляделся быстрым, профессиональным взглядом полицейского и скрылся внутри.

– Пошел за своим сырным счастьем, – проворчал Артем. – И что мы будем делать? Ворвемся и скажем: «Здравствуйте, вы не убивали нашего арендодателя?»

– Подождем, пока Смирнов выйдет, и проследим, – предложила я. – Узнаем, где он живет. Это уже что-то.

– А вдруг он живет прямо здесь, на диване у окна? – шепотом пошутила Соня.

Мы ждали. Минуты тянулись, как растаявший сыр. Я уже начала думать о том, что и сама не прочь бы слопать порцию этого фондю, если бы не слежка за потенциальным убийцей. Наконец, через двадцать минут Геннадий вышел, держа в одной руке пластиковый стаканчик, а в другой бумажный пакет с еще одной порций фондю.

– Еду с собой берет, – заметил Марк. – Значит, едет недалеко или дома его кто-то ждет.

Он неспешно пошел вдоль улицы, не оглядываясь. Мы с черепашьей скоростью поехали за ним, выдерживая дистанцию. Смирнов свернул в соседний двор, зашел в типовую девятиэтажку, и через минуту на четвертом этаже в одном из окон зажегся свет.

– Есть вероятность, что он действовал не один, – проговорил Марк, глуша двигатель. – А с напарником.

– Напарник? – я посмотрела на него. – Например, Лиза? Она могла нанять его, чтобы убрать деда и получить наследство. А когда оказалось, что по завещанию она получит не все, на что рассчитывала… ей стало нечем заплатить Геннадию, и они поссорились?

– Или Петров, – добавил Артем. – Он все знал, но боялся. А Смирнов – его бывший напарник, они могли сговориться. Петров дает информацию, а Геннадий делает грязную работу.

Мысли путались. Слишком много версий, как ингредиентов в салате начинающего кулинара.

– Нам нужно поговорить с ним, – неожиданно сказала Соня. Все уставились на нее. – Нет, серьезно! Что мы можем доказать, сидя в машине? Ничего. А если зайти к нему… под каким-нибудь предлогом? Скажем, от Петрова. Передать послание.

– Это как сунуть голову в пасть льва, чтобы почистить ему зубы, – возразил Марк. – Безумие.

– Но другого выхода нет! – я чувствовала, что Соня права. – Мы не полиция, у нас нет права обыскивать и допрашивать. Лишь блеф и наглость. Я… я схожу.

– Одна? Ни за что! – Артем схватил меня за руку.

– Не одна, – сказал Марк, его лицо стало решительным. – Мы все идем. Сила в количестве. И в… неожиданности. Он ждет скрытой угрозы, а не визита вежливости от соседей.

План был безумен. Но через десять минут мы уже стояли у двери квартиры 42. Я сделала глубокий вдох, остро ощутив запах старой краски и жареного лука из соседней квартиры, и нажала на звонок.

Шаги. В глазке потемнело. Дверь приоткрылась на цепочку, и в щели показалось грубое, небритое лицо с плоскими, ничего не выражающими глазами.

– Кто? – голос был хриплым, как наждачная бумага.

– Геннадий Семенович? – начала я, стараясь улыбаться. – Мы от Дмитрия Сергеевича Петрова. С посланием. Можно на минуту?

Его глаза сузились. Он оценивающе осмотрел нашу странную делегацию: я, Марк, Соня, Артем.

– Петров целый взвод прислал, – в его голосе послышалось недоверие. – А что он, сам прийти не может?

– Боится, – честно сказал Марк. – После истории с Леопольдом Семеновичем. Думает, за ним следят.

Геннадий фыркнул, но щелкнул цепочкой.

– Входите. Только быстро. И не трогайте ничего.

Квартира была спартанской: голые стены, старый диван, телевизор, стол с ноутбуком и остатками того самого фондю в пластиковом контейнере. Ничего лишнего. Смирнов явно был человеком, готовым в любой момент сорваться с места.

– Ну? – он прислонился к стене, скрестив руки. – Что там за послание?

Я перевела дух и выпалила заготовленное.

– Дмитрий Сергеевич просил передать, что он не говорил полиции про ячейку. И что он не знает, кто взял расписки. И что он хочет, чтобы вы оставили его в покое.

Геннадий смотрел на меня, потом медленно улыбнулся. Улыбка была неприятной.

– А я его и не трогал. Пока. А про ячейку… – он пожал плечами. – Мне эти бумаги не нужны. Я свое уже получил.

– Получили? – переспросил Марк. – Что именно, позвольте узнать?

– Деньги. Леопольд Семенович был мне должен крупную сумму за один деликатный заказ, который я выполнил пару месяцев назад. Он долго тянул с оплатой, а потом вдруг сказал, что все отдаст, как только получит доступ к одной вещице из своей коллекции. В итоге, я остался ни с чем. Зато его внучка, милая девочка, оказалась сговорчивее. Узнала про долг из бумаг в ячейке и… рассчиталась частью коллекции. Так что я остался при своих. А смерть Грушевского… мне по барабану.