Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 16. ПЛОМБИР С ГОРЧИЦЕЙ

Найти перец в кошачьем корме – будто обнаружить таракана в торте «Наполеон». Отвратительно, нелепо и начисто отбивает аппетит. Я стояла на кухне, глядя на эту черную горошину, и чувствовала, как по спине ползет холодный, липкий страх. Кто-то был в моей квартире. Кто-то, кто мог вернуться и оставить не просто безобидную насмешку, но и что-то похуже.

Цезарь смотрел на меня укоризненно, будто говоря: «И это ты называешь кулинарией?»

Я выбросила весь пакет с кормом в мусорное ведро, предварительно завернув в три пакета. Потом обошла всю квартиру, проверяя замки, окна, вентиляцию. Все было закрыто. Как же он попал внутрь? Мысль о том, что за мной следят в собственном доме, была пугающей.

Я не спала всю ночь. Сидела на кухне, прижав к себе спящего Цезаря, и смотрела на входную дверь. В шесть утра раздался звонок в домофон, на экране высветилось лицо подполковника Савельева. Усталое, небритое, но бодрое.

– Открывайте, не бойтесь.

Он вошел и, осмотревшись, одобрительно кивнул.

– Жива. И кот цел. Уже хорошо. – Он сел за кухонный стол без приглашения. –Что можете сказать насчет Петрова?

– Я уже все рассказала вчера. Он боялся. Его убили, чтобы тот не заговорил.

– Умно, – сказал Савельев, принимая от меня чашку с кофе. – Только вот незадача. Убийство Петрова… оно другое. Не такое, как первое.

Я замерла с кофейником в руке.

– Другое? Это как?

– Леопольда Грушевского убили с театральным размахом, а Петрова буднично. Тихо, быстро, профессионально, и без соуса на голове. Просто оставили банку для антуража, ну и чтобы отвести подозрение на вас. Как будто работу делали два разных человека. Или… один делал для души, а второй – по необходимости.

Два убийцы? Или один, но меняющий почерк? Мысль была чудовищной.

– Вы думаете, это… Семен Матвеевич убил Петрова? А Леопольда Семеновича… кто-то другой? – спросила я.

– Я думаю, что вы все еще что-то недоговариваете, – он пристально посмотрел на меня. – Про вашего друга Марка, например.

Сердце упало куда-то в пятки. Я отставила кофейник.

– Что… что с ним?

– Он исчез. После того как отвез вас. Наружное наблюдение его потеряло. Мастер, что ни говори. И его биография после 2013 года… кристально чиста. А до того – темный лес, очень темный. Вы знаете, чем он занимался?

– Он говорил, что работал с информацией. Для… влиятельных людей.

– «Работал с информацией», – повторил Савельев с едкой усмешкой. – Можно и так сказать. У меня есть коллеги из других ведомств, которым знакома его фамилию. Иволгин. Специалист по тихому решению проблем. Не убийства, но… обеспечение доступа, поиск компромата, давление. Человек-тень. И такая тень теперь крутится вокруг вас. Не кажется подозрительным?

Мне казалось. Очень даже казалось. Но вслух я этого не произнесла.

– Он нам помогает.

– Или создает видимость помощи, пока выводит вас на нужных людей, – парировал Савельев. – На Петрова, например. Вы же к нему пришли не просто так? Марк подсказал?

Да. Именно Марк. Я молча кивнула.

– Лариса Полякова. Ее нашли в съемной квартире в Бутово. В тяжелом стрессе, но живую. Говорит, что ее удерживал какой-то мужчина, допрашивал про старые бумаги. Потом… отпустил. Странно, да? Похоже, кто-то решил, что она больше не опасна. Или что рассказала все, что знала.

– А про Семена Матвеевича она ничего не говорила?

– Ни имени, ни фамилии. Говорит, что видела только силуэт, слышала голос в темноте. Но подтвердила, что такой человек существовал, стоял за скандалом. И что Леопольд Семенович в последнее время его боялся. Искал защиту.

– У кого?

– Вот это вопрос на миллион, – Савельев отхлебнул кофе. – Может, у вашего друга Марка? Как у специалиста по безопасности.

Пазл складывался в ужасающую картину. Леопольд Семенович, почуяв угрозу от старого сообщника Семена, нанял для защиты Марка. А Марк… что, стал играть на две стороны? Или на самом деле он и есть Семен? Хотя нет, он же не подходит по возрасту, слишком молод.

Звонок моего телефона разрезал тягостное молчание. Снова незнакомый номер. Я посмотрела на Савельева, который кивнул: «Включите громкую связь».

– Алло?

– Алиса, это Лиза, – голос звучал слабо, но четко. – Меня выписывают. Я… я не могу оставаться дома, мне страшно. Можно я приеду к вам? Ненадолго?

Я встретилась взглядом с Савельевым. Он покачал головой. Но в голосе Лизы была такая беспомощность…

– Лиза, я… у меня небезопасно. За мной следят.

– Пожалуйста! – в ее голосе послышались слезы. – У меня никого нет. И я… я боюсь, что он придет за мной снова. Я не стану вам надоедать.

Савельев тяжело вздохнул и махнул рукой: ладно.

– Хорошо, – сказала я. – Только будь осторожна.

Через сорок минут Лиза стояла на моем пороге. Бледная, похудевшая, с синяками под глазами. Она вошла, огляделась, увидела Савельева и съежилась.