Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 17. ВАТРУШКА С ЛАВРОВЫМ ЛИСТОМ

Серый седан скрылся за поворотом, увозя с собой тайну Лизы. Я осталась стоять у окна, чувствуя себя полной дурой: меня провели, как ребенка. Использовали мою квартиру как перевалочный пункт, а мое сочувствие – как пропуск. И все для какого-то дурацкого фарфорового башмачка.

Цезарь, почуяв мое настроение, подошел и уткнулся мордой в ногу. Я нагнулась, чтобы его почесать, и увидела на полу, у порога, маленькую, смятую бумажку. Должно быть, выпала из кармана Лизы.

Я развернула ее. Это был чек из круглосуточного супермаркета, датированный вчерашним числом. Куплено: лавровый лист, черный перец горошком, банка томатной пасты и… консервированный бешамель. Адрес в чеке совпадал с улицей, на которой распложена больница, в которой лежала Лиза.

Те самые горошины в корме Цезаря. Это была не случайность, а послание. «Я была здесь. Я могу влезть в твою жизнь, в твою квартиру, даже в миску твоего кота».

И консервированный бешамель. Значит, соус для «театра» на месте преступления был куплен Лизой? Или она просто хотела меня напугать, сымитировав стиль убийцы?

Я схватила телефон, чтобы позвонить Савельеву, однако тот позвонил первым.

– Ваша подружка Лиза – интересная особа, – раздался его голос без предисловий. – От вас она поехала не к себе домой, а в офис к тому самому адвокату Воронцову. Сидят там уже полчаса. И мои люди сообщают, что через пять минут после ее визита к Воронцову приехал еще один гость. Угадайте кто?

– Не Марк ли? – устало спросила я.

– Бинго. Ваш темный рыцарь. Не желаете присоединиться к их милой вечеринке? В качестве зрителя, понаблюдаете за всем из машины.

Желания куда-то ехать не было, но и находиться одной в квартире с навязчивой мыслью, что Лиза могла подложить что-то еще, кроме перца, было невыносимо.

Через двадцать минут я сидела на пассажирском сиденье служебной машины в паре кварталов от офиса на Никитской. Волков сидел за рулем, а Савельев смотрел в планшет, где шла аудиотрансляция из кабинета Воронцова, в котором полиция уже успела установить «жучок».

– …не понимаю, зачем вы меня преследуете, – слышался нервный, высокий голос, должно быть, адвоката Воронцова. – Я лишь исполнял волю клиента!

– Волю, которая свела его в могилу? – раздался голос Марка, спокойный, но со стальным оттенком. – Вы вели двойную бухгалтерию Леопольда Семеновича, в том числе его расчеты с Семеном Матвеевичем. Вы знали, откуда деньги и знали, что Семен вернулся. Однако вместо того, чтобы предупредить клиента или пойти в полицию, вы… что? Стали вымогать у Семена деньги за молчание?

– Это клевета! – взвизгнул адвокат.

– А я думаю, что это правда, – тихо, но четко сказала Лиза. – Я видела вашу переписку в старом ноутбуке деда. Вы писали Семену, что «старик стал непослушным» и что «нужно принимать меры». Вы наняли Геннадия, чтобы тот «напугал» деда, верно? Чтобы тот присмирел и продолжал платить Семену. Только Геннадий перестарался. Или… вы этого и хотели?

В машине воцарилась тишина. Я смотрела на Савельева. Он не отрывался от планшета, его лицо было каменным.

– Глупости, – проговорил адвокат, но в его голосе уже не было уверенности. – Вы ничего не докажете.

– А банковские выписки? – спросил Марк. – Переводы на ваш личный счет с офшоров? Их уже изучают, и изучат очень внимательно. Вы в шаге от того, чтобы стать соучастником в убийстве. Если уже не стали.

Раздался звук падающего стула, а вслед за тем глухой удар и вскрик Лизы.

– Ни с места! – это уже кричал Марк.

Савельев выхватил рацию: «Входим!»

Мы выскочили из машины. Ко входу в офисное здание уже бежали люди в штатском. Через минуту мы были на месте. Картина была сюрреалистичной: Воронцов, тучный лысый мужчина лет пятидесяти, сидел на полу, прижимая к носу, из которого текла кровь, носовой платок. Марк стоял над ним, заламывая свободную руку Воронцова ему за спину. Лиза пряталась за письменным столом, ее лицо было белым как мел.

– Все в порядке, господа хорошие, – сказал Марк, увидев Савельева. – Гражданин попытался совершить побег через окно. Пришлось уговорить его остаться.

Савельев кивнул своим людям. Воронцова подняли, надели наручники.

– Николай Сергеевич Воронцов, вы подозреваетесь в соучастии в умышленном убийстве и вымогательстве…

Дальше я не слушала. Я смотрела на Марка. Он дышал ровно, лишь на костяшках его пальцев были ссадины. Он поймал мой взгляд и едва заметно пожал плечами: мол, что поделать.

– Ты… ты все это знал? – спросила я его тихо, когда оперативники повели Воронцова.

– Подозревал, – так же тихо ответил он. – Леопольд Семенович в последний месяц звонил мне несколько раз. Не чтобы нанять, а для консультации. Спрашивал, как безопасно сменить адвоката и куда спрятать часть активов. Говорил, что старый адвокат «смотрит в другую сторону». Я начал копать, а потом его убили. И стало ясно, куда смотрел адвокат – прямо в кошелек Семена Матвеевича.

Все сходилось. Адвокат – слабое звено, подкупленное Семеном. Он знал расписание Леопольда Семеновича, был в курсе банковской ячейки и коллекции. Он был идеальным помощником. Но убийцей? Вряд ли. Для грязной работы больше подходил Смирнов.