Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 18. УХА В АКВАРИУМЕ

Борщ не пошел. Я ела его, глядя в экран ноутбука, и не чувствовала вкуса, лишь жирную тяжесть в желудке и горечь на языке от прочитанного. Иволгин, распространенная фамилия. Может, простое совпадение?

Цезарь, уловив мое настроение, сидел на полу и смотрел на меня укоризненно, будто говоря: «Опять ты пытаешься втянуть меня в какие-то неприятности».

Утром ко мне примчалась Соня, которая влетела в квартиру с такой скоростью, словно за ней гнались фурии, и сразу начала болтать:

– Лиска, этот «журналист»… он звонил еще раз! Говорит, у него есть информация о том, что Марк раньше работал на какого-то олигарха, который скупал долги ресторанов. И что Леопольд Семенович был должен этому олигарху! Ты представляешь? Что, если Марк не защитник, а… коллектор? Пришел выбивать долг, а старик взбесился, завязалась драка…

– И Марк ударил его соусницей? – скептически спросила я. – Маловероятно. Хотя… – я вспомнила ссадины на его костяшках в офисе адвоката. Руки у Марка были рабочие, сильные.

– Не знаю! Я вся извелась! – Соня упала на стул. – И Артем не отвечает на звонки. Я уже думаю, может, и с ним что случилось?

Мы попробовали дозвониться до Артема. На пятый раз он ответил. Голос был глухим, уставшим.

– Извините… Отец. Ему плохо. У него… криз, давление. «Скорая» приезжала. Сейчас спит.

– Артем, тебе чем-то помочь? – спросила я.

– Нет. Ничего. Отец… он вчера вечером кое-что пробормотал, когда я сказал, что адвоката арестовали. Сказал: «Воронцов… глупец. Он думал, что сможет играть с Семеном. А Семен играет только в одну игру. До конца». И потом ему стало плохо.

– Артем, а ты не знаешь, кто такой Семен? Видел его когда-нибудь? Может, отец что-то рассказывал?

– Нет… Он не хотел говорить о прошлом. Только… однажды произнес, что тот человек носил перчатки даже летом. Всегда ходил в перчатках. – Артем замолчал. – Мне надо идти. Позже созвонимся.

Он бросил трубку.

Перчатки. Странная деталь. Играет только в одну игру. До конца.

– Что будем делать? – спросила Соня, когда я пересказала ей разговор.

– Будем варить уху, – неожиданно для себя сказала я.

– Что? – Соня округлила глаза.

– Уху. Поедем к Артему и его отцу. Отвезем им еды. Больным людям нужно правильное питание. А заодно… поговорим с Виктором Константиновичем, пока тот в сознании. Возможно, он знает что-то такое, что не рассказал даже сыну.

Идея была рискованной. Старик был слаб и болен, но время работало против нас. Если Семен «играл до конца», то следующим на очереди мог быть либо Геннадий, либо… кто-то из нас. Или сам Виктор Круглов, как последний живой свидетель его старых делишек.

В магазине я выбрала свежего судака на крепкий бульон, купила овощи, зелень. Два часа я варила уху на своей кухне, стараясь вложить в нее всю свою душу и надежду. Соня нервно нарезала хлеб и заваривала в термосе шиповник.

Пока уха томилась на медленном огне, я позвонила Савельеву. Рассказала про «журналиста», звонившего Соне, и про странную фразу о перчатках.

– Перчатки… – задумчиво протянул он. – Интересно. Знаете, кто еще носил перчатки в любое время года? Старые карманники и фокусники. Чтобы не оставлять отпечатков, и чтобы пальцы всегда были в тонусе. Ладно, разберемся с «журналистом». А вы куда намылились?

– В гости к больному. С гуманитарной помощью.

– Будьте осторожны. Смирнова еще не нашли. Кто знает, где он сейчас и на кого работает.

Мы поехали. Дорога до пригорода, где жил Круглов-старший, заняла больше часа. Небольшой, ухоженный домик с палисадником выглядел как иллюстрация к «деревенской идиллии», если бы не слепота хозяина и не тень убийства, нависшая над ним.

Артем открыл дверь. Он выглядел изможденным.

– Спасибо, что приехали. Отец… он проснулся, но очень слаб.

Мы прошли в чистую, скромно обставленную гостиную. На кресле у окна, закутавшись в плед, сидел Виктор Константинович Круглов. Высокий, худой, с благородными, резкими чертами лица. Его незрячие глаза были открыты и смотрели в пустоту. Однако, когда мы вошли, он повернул голову на звук.

– Кто здесь? – его голос был тихим, но твердым.

– Отец, это Алиса и Соня. Те, о ком я говорил. Привезли тебе еды. Соню ты уже знаешь.

– А… – он кивнул. – Та, что соус мой приготовила. Чувствую запах. Судак. Уха. Лук, петрушка, лаврушка… и гвоздика, одна штучка для духу. Правильно?

Я обомлела. Он определил ингредиенты по запаху!

– Да, Виктор Константинович. Совершенно верно.

– Садитесь. Артем, налей гостям чаю. И мне тарелочку ухи.

Пока Артем хлопотал на кухне, а Соня помогала ему, я осталась наедине со старым шефом.

– Вы хотели меня о чем-то спросить, – сказал он, и это был не вопрос, а утверждение.

– Да. Про человека по имени Семен.

Лицо старика окаменело.

– Его нет. Никогда не было.