Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 20. КОФЕ ПО-ТУРЕЦКИ С ТВЕРДОЙ ПЕНКОЙ ЛЖИ

Луч фонаря бил прямо в лицо, слепил, не давая разглядеть ничего, кроме силуэта в проходе. Но голос, низкий, ровный, без привычной легкой усмешки, определенно был мне знаком.

– Выключи фонарь, – сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твердо. – Или я вылью тебе в лицо весь этот баллончик, и мы посмотрим, как пахнет горький миндаль в сочетании со слезоточивым газом.

Луч дрогнул и опустился на пол, выхватывая из мрака грязный линолеум и осколки бутылок.

– Баллончик? – в его голосе прозвучало что-то вроде уважительного удивления. – Неплохо. Но вряд ли поможет против того, что здесь происходит.

Мои глаза постепенно привыкли к полутьме. Марк стоял в десяти шагах, одетый в темную куртку и джинсы. Его лицо было напряженным, внимательным, но не враждебным. Он выглядел… настороженным. Как хищник, прислушивающийся к шорохам в кустах.

– Ты заманил меня сюда, – сказала я, не выпуская баллончик из руки. – СМС. Угроза Соне. Это все ты.

– Нет, – он коротко покачал головой. – Это был он. Я перехватил сообщение и приехал сюда первым, чтобы встретить его. Или тебя, если ты решишься прийти. Что, собственно, и случилось.

– Очень удобно, – я фыркнула. – А замок на воротах? Тоже он?

– Замок… – Марк обернулся к выходу, его лицо стало еще суровее. – Замок – это новость. Значит, он уже здесь. Или был здесь минуту назад.

Холодный ужас, липкий и тягучий, пополз по моей спине. Мы оба замолчали, прислушиваясь. Ветер гулял по разбитым окнам, где-то скрипела ржавая вывеска. И еще… тихий, едва уловимый скрежет. Как будто кто-то осторожно передвигает стул в соседней комнате.

Марк жестом велел мне молчать и двинулся вглубь зала, туда, где когда-то была стойка бара. Я, не раздумывая, последовала за ним. В этой ситуации он, каким бы подозрительным ни был, оставался единственным живым щитом между мной и тем, что скреблось в темноте.

Мы протиснулись за стойку, позади которой обнаружился узкий проход, ведущий в подсобку. Дверь оказалась приоткрыта. Марк толкнул ее плечом.

Комната была маленькой, пустой, на полу валялись пустые ящики, паутина висела густыми космами. И посреди этого запустения, на перевернутом ящике из-под пива, стоял термос, рядом с которым покоились два бумажных стаканчика.

Марк осторожно подошел, принюхался, потом налил немного из термоса в стаканчик. Густой, черный, обжигающе пахнущий кофе.

– Кофе по-турецки, – пробормотал он. – Его любимый напиток. Он всегда пил его без сахара. Говорил, что горечь прочищает разум.

– Он ждал нас, – прошептала я. – Или тебя.

Марк кивнул, поставил стаканчик. Его взгляд упал на стену. Кто-то гвоздем или ножом процарапал на облупившейся штукатурке: «Иволгин. Время платить по старым счетам. За отца».

Я перевела взгляд с надписи на Марка. Его лицо было как изваяние. Только мускул на скуле дернулся.

– Твой отец? – тихо спросила я.

Он молчал несколько секунд, потом резко выдохнул.

– Да. Мой отец был тем самым «связным Иволгиным» из старой статьи. Он работал на Семена, пока не решил, что хочет выйти из игры. И… вышел. Сразу после этого с ним произошел «несчастный случай» на охоте, пуля в спину.

– И ты… ты все это время искал Семена? Не чтобы помочь нам, а чтобы отомстить?

Он посмотрел на меня, и в его серых глазах я впервые увидела не холодную расчетливость, а горькую, неприкрытую боль.

– И то, и другое. Я искал его десять лет, а потом мне позвонил Леопольд Семенович. Он боялся, говорил, что Семен вернулся и требует свою долю с новых сделок. Я увидел шанс и использовал вас… да. Чтобы выманить его. Вы были идеальной приманкой – шумные, заметные, копающиеся в прошлом. Я знал, что он не устоит и начнет с вами играть. И выдаст себя.

Я слушала, и во мне боролись гнев и странное облегчение. Он использовал нас. Но его мотив был… понятен. Почти человечен.

– А почему ты не сказал? Почему не предупредил?

– Потому что, как я уже говорил, вы, Алиса, плохие актеры, – он беззвучно усмехнулся. – Твое лицо все выдало бы. Да и Соня… она бы сразу побежала к Савельеву. А мне нужно было, чтобы Семен чувствовал себя в безопасности. Чтобы думал, что управляет ситуацией.

Скрип за спиной заставил нас обернуться. В дверном проеме подсобки стояла фигура. Невысокая, коренастая, в темной куртке с поднятым капюшоном и монтировкой в руке.

– Геннадий, – без эмоций произнес Марк. – Я думал, ты уже далеко.

– Далеко-то далеко, – хрипло ответил тот. – Но кое-кто напомнил про старые долги. Сказал, разберешься тут и свободен. Твоя голова – мой билет на юга.

Он сделал шаг вперед. Я инстинктивно отпрянула, наткнувшись на стену. Марк же, наоборот, расправил плечи. В свете фонаря, лежащего на полу, я увидела, как его пальцы сжались в кулаки, он казался выше и массивнее Геннадия.

– Он заплатил тебе за убийство Петрова? – спросил Марк, голос которого стал ледяным.

– Петров сам виноват. Слишком много стал болтать. А старик… с тем была самая обычная работа. Напугать. Но ты, Иволгин, ты интереснее. За тебя и платят больше.