Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 24. БЛИНЫ С ДЫРКАМИ ОТ ПУЛЬ

Утро после провала в парке встретило нас мутным светом и чувством тяжелого похмелья – не от алкоголя, а от собственного бессилия. Артем перешел на сторону врага, став его пешкой, и мы ничего не могли с этим поделать.

Соня, обнаружив на плите тыквенный суп, понюхала его и вылила в унитаз.

– Все пропало, – прошептала она. – Даже суп.

– Не все, – возразил Марк, хотя в его голосе не было уверенности. – У нас еще есть журналист и документы, эскизы. Мы должны продолжать.

– А Артем? – спросила я. – И его отец? Мы не можем оставить их с Семеном.

– Савельев приставил к их дому наружное наблюдение, – сказал Марк. – Но если Артем сам пошел на сделку… наблюдение не поможет.

– Я все еще не понимаю, – воскликнула Соня, – вы же забрали пастушку из автомобиля Семена и отдали ее в полицию. Откуда у него еще одна и зачем он передал ее через Артема?

– Да таких фигурок много, они же не коллекционные как повар, – ответила я. – Может, в извращенном мозгу Семена я ассоциируюсь с этой пастушкой, и он показывает, что я для него не более чем фарфоровая фигурка, которую при желании можно разбить.

Мне нужно было отвлечься, чтобы не сойти с ума. Я открыла холодильник, где сиротливо лежали лишь пачка творога и несколько яиц. Решение пришло само: блины. Тонкие, ажурные, с дырочками. Процесс их приготовления требует концентрации: тесто нужной консистенции, раскаленная сковорода, быстрые движения. Идеальная кулинарная медитация.

Я замесила тесто, дала ему постоять. Соня, видя мою решимость, молча достала сковородку. Марк сидел за столом, листая копии документов, будто надеясь найти в них что-то, что мы упустили.

Пока сковорода нагревалась, я взяла фарфоровую пастушку и принялась рассматривать при дневном свете ее изящную фигурку, веселое лицо, яркие краски. Казалось невероятным, что эта безделушка стала причиной стольких смертей и страданий.

– Марк, – осенило меня. – Эти цифры на эскизах мамы. «Л2-С4», «Цех 3, печь 5». Может, это не просто учетные записи? Может, это… координаты какого-то места?

– Например, какого? – поднял голову Марк.

– Места, где что-то спрятано. Может быть, доказательство или… то, что от него осталось.

Мысли закрутились с новой силой. Мама, испуганная, но не сломленная не могла открыто выступить против Семена, однако могла оставить улики. Зашифровать их в своих рабочих пометках.

– «Л2-С4», – повторила Соня, подходя к столу. – Похоже на обозначение стеллажа и полки. В библиотеке, например. Или в архиве.

– Или в том самом цехе, – добавил Марк. – Стеллаж Л, ряд 2, секция 4, печь 5. Она помечала, где что-то лежит. Возможно, бракованные фигурки из той самой «левой» партии или документы. Либо… что-то, связанное с тем умершим рабочим Сидоровым.

Нужно было проверить догадку. Но как? Завод ЛФЗ все еще работал, но цех номер три наверняка был модернизирован. Да и вряд ли кто-то позволит нам там рыться.

– Есть один человек, – медленно проговорил Марк. – Бывший мастер того цеха, Петр Ильич Голубев. Он уже на пенсии, живет в том же районе, что и Круглов. Отец упоминал его как честного и принципиального человека. Возможно, он что-то помнит.

Это была ниточка. Совсем тоненькая, но ниточка.

Я налила тесто на раскаленную сковороду. Оно зашипело, стало быстро покрываться пузырьками, образуя аккуратные маленькие дырочки. Я перевернула блин – румяный, идеальный.

– Значит, план такой, – сказала я, сбрасывая блин на тарелку. – Соня, ты свяжешься с журналистом и постараешься ускорить выход материала. Марк, ты ищешь контакты этого Голубева. А я… – я посмотрела на пастушку. – Я попробую поговорить с Артемом. Он нам не враг, его просто ввели в заблуждение.

– Опасно, – немедленно сказал Марк. – Он сейчас не в себе и находится под влиянием Семена.

– Тем более. Если он сорвется и совершит какую-то глупость… мы себе этого не простим.

Мы завтракали блинами с творогом и сметаной, однако вкуса не ощущали, мысли витали где-то далеко.

Марк отправился разыскивать информацию о Голубеве, Соня заперлась в комнате с ноутбуком, а я набрала номер Артема. Он не отвечал. Я отправила сообщение в мессенджер: «Артем, нам нужно поговорить. Давай встретимся, только ты и я. Буду ждать тебя в 15;00 в кофейне «Зерно истины» на Чистых прудах».

Ответ пришел через десять минут: «Я приду.»

Я с облегчением выдохнула, Семен не смог окончательно запудрить ему мозги.

В два часа я уже была в центре, в небольшой уютной кофейне с видом на пруд. Выбрала столик у окна, заказала два капучино и принялась ждать.

Артем пришел ровно в три. Он выглядел ужасно: всклокоченные волосы, темные круги под глазами, губы сжаты в тонкую белую полоску. Он сел напротив, не снимая куртки.

– Говори, – сказал он глухо.

– Артем, я понимаю. Ты хочешь правды для отца, как и я хочу правды для своей матери. Мы хотим одного и того же, но Семен не тот, кто нам в этом поможет. Он использовал твоего отца, как использовал мою мать, а сейчас использует тебя.

– Он даст мне имя! – вырвалось у Артема. – Того, кто действительно все подстроил! Это не Петров!