Смерть под соусом бешамель

ГЛАВА 28. ОПЕРАЦИЯ «ТАРТАЛЕТКА С ЛИМОННЫМ КРЕМОМ»

Рассвет ворвался в кафе не розовым светом, а унылым, серым проблеском слякотного зимнего утра. Мы сидели за столиком, притворяясь, что совсем не боимся. Я пыталась проглотить крошечную тарталетку с лимонным кремом, но ее кисло-сладкий вкус застревал в горле комом. На полу, под столом, Соня, притворяясь, что уронила салфетку, последний раз проверяла угол обзора крошечной камеры. Марк спокойно пил кофе, но его глаза, казалось, сканировали каждую трещинку на стенах, каждую тень за окном.

Артем еще не приехал, а блогеры должны были появиться «случайно» сразу после Семена. По сценарию Жанна Снежина зашла бы перекусить перед работой, а Даня Битков со скрытой камерой появился бы с компанией друзей, чтобы взять кофе на вынос. Они знали лишь то, что станут свидетелями «жаркого разговора между владелицей кафе и криминальным авторитетом, всех подробностей мы раскрывать не стали.

– Уже рассвело, он опаздывает. И Артем где-то запропастился, – прошептала Соня, взглянув на стекло витрины, за которым виднелась улица, на которой заспанный дворник лениво сгребал мокрый снег.

– Он не опаздывает, – тихо ответил Марк. – Он ждет, пока мы начнем нервничать. Это часть игры.

Вся наша жизнь превратилась в извращенную игру, где правила писал Семен. И вот мы уже в конце партии, с картами, которые, как нам казалось, мы незаметно подменили. Но что, если он знал и об этом?

Внезапно мой телефон, лежавший на столе, завибрировал. Видеозвонок с незнакомого номера.

Мы переглянулись. Марк кивнул: отвечай.

Я приняла вызов. На экране появилось бледное лицо Артема, который сидел в полумраке, привязанный к стулу. За спиной виднелся силуэт другого человека, державшего его за плечо.

– Алиса… – голос Артема срывался. – Прости… они взяли нас, я не смог…

Камера развернулась, показав Виктора Константиновича, сидящего в кресле с закрытыми глазами. Рядом с ним стояла женщина в темной одежде – та самая Кира, уже без грима. Высокая, стройная, с холодным, красивым лицом и мертвыми глазами, в руке который был пистолет с длинным, толстым цилиндром – глушителем.

– Приветствую всех, – раздался в трубке голос Семена, находившегося где-то за кадром. – Прекрасное утро для семейной встречи, не правда ли? Жаль, не все члены семьи в сборе. Но мы это исправим.

– Чего вы хотите? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Похоже, вы подготовили для меня сюрприз: камеры, блогеры… Все это очень мило, но, видите ли, я старомоден и предпочитаю приватность. Поэтому вы сейчас выйдете из кафе. Все трое, без телефонов. Сядете в машину, которая подъедет через пару минут и отправитесь сюда. Если вы попытаетесь сделать что-то глупое, или если к вашему кафе подойдет хоть один полицейский… старик умрет первым. Потом его сын. Я доходчиво объяснил?

Марк сжал кулаки так, что костяшки побелели. Тщательно выстроенный план рушился на глазах. Семен переиграл нас: он не вышел на нашу сцену, а заставил нас играть на своей.

– А если мы не приедем? – спросила я, заранее зная ответ.

– Тогда я пришлю вам два симпатичных сувенира из личной коллекции. Думаю, вы догадываетесь, какие. У вас есть минута, чтобы решить.

Связь прервалась.

Мы сидели в гробовой тишине. Слышно было, как тикают часы на стене.

– Мы не можем ехать, – первой выдохнула Соня. – Это самоубийство. Он убьет нас всех.

– Но если мы не поедем, он убьет их, – проговорил Марк. – И тогда его не остановит никто. Он уйдет в тень, и мы никогда его не найдем.

– А если поедем? – я смотрела на него, ища в его глазах хоть какую-то надежду, какой-то хитрый план.

– Если поедем… у нас будет крохотный шанс. Я подготовил запасной план на крайний случай. Очевидно, Семен жаждет с нами поговорить, унизить, показать свою власть. Как только мы приедем на место… – Марк медленно вытащил из внутреннего кармана пиджака маленькое, плоское устройство, похожее на пейджер. – …я нажму эту кнопку.

– Что это?

– Аварийный маячок с автономным питанием и зашифрованным сигналом, который поймают мои… старые знакомые. Люди, у которых с Семеном свои счеты. Они приедут, но нам придется потянуть время, поддержать разговор.

Потянуть время за милой беседой в логове психопата, охраняемого ручным киллером. Прекрасная перспектива, но выхода не было.

– Я еду, – сказала я, вставая.

Соня, глядя на меня, медленно кивнула.

– Я тоже.

Марк спрятал маячок обратно и поднялся со стула.

Мы оставили телефоны на столе, как и приказал Семен, и вышли на улицу. Утренний холод обжег лицо, заставив вздрогнуть. Ровно через две минуты, как по расписанию, к тротуару подкатил черный минивэн с тонированными стеклами. Боковая дверь отъехала в сторону. Внутри никого, кроме водителя, лица которого не было видно.

Мы сели. Дверь закрылась с тихим шипением, и минивэн тронулся. Мы в полном молчании ехали по утренней Москве, и каждый поворот, каждая остановка на светофоре отмеряли секунды до нашей гибели.

Через сорок минут мы въехали в промзону на окраине города, разглядывая через стекло заброшенные цеха, разбитые окна, граффити на заборах. Минивэн остановился у огромного, похожего на ангар, здания какого-то бывшего завода. Ворота приоткрылись, и мы въехали внутрь.