Смерть за моей спиной

Глава 2. Ненависть

Кай

«Она не Элиса. Это не она. Моя сестра мертва, как и мать, а девчонка, сидящая напротив, всего лишь человек. Одна из многих. Она не стоит и волоса с головы Эли. Поразительное сходство».

Каждый день я напоминал себе, что эта девочка не моя сестра. Каждый день я ненавидел отца за такую слабость. Я не понимал его решения. Как он мог поставить меня, своего родного сына, вровень с человеческой девчонкой? Она еда, и не более.

Когда умерла мама отец был разбит. Так мне говорили. Я был слишком мал, чтобы помнить это. Мне было 4. Мама умерла, дав жизнь моей сестре. Как жаль, что жертва была напрасной.

Моя сестра родилась очень слабым ребенком. Она не могла ходить. Это погубило ее окончательно. У вампиров в приоритете

 всегда была сила, но у моей маленькой сестренки таковой не было. Помимо возможности самостоятельно передвигаться, она была лишена магии. Это сделало ее легкой добычей. Во время очередной попытки свергнуть власть моя сестра была убита. Во сне.

До сих пор помню ее спокойное лицо. Она улыбалась. Вся в крови, но с улыбкой на губах. Она была красивейшим ребенком, какого я когда-либо видел. Ей было 5, а мне 9.

Через год в моей жизни появилась новая «сестра». Эвелин. Так ее назвал отец. Настоящего имени она не помнила, равно как и всего остального. Ее могли бы принять за мою сестру, но… она человек.

Я возненавидел ее с самого начала. Почему она заняла место, принадлежащее по праву только моей сестре. Сейчас отец даже не заходит к ней на кладбище. Я пытаюсь не осуждать его и понимать всю его боль. Но прошло уже десять лет. Он должен был отвыкнуть от девчонки. Должен был понять, что она не Эли. Хотя… думаю, он понимает это, просто не хочет принять.

Эвелин ни в чем не виновата. Я это понимаю, но ничего не могу с собой поделать. Я не хочу свыкаться с тем, что кто-то так просто может прийти и занять место Эли. Так сложно побороть в себе разносторонние чувства: с одной стороны, ненависть; с другой – нежность. Эвелин так на нее похожа. Когда я увидел ее впервые, то принял ее за Элису, и кинулся обнимать. Я тогда заплакал (непозволительная роскошь для кронпринца). Что самое удивительное – она не отстранилась, а обняла меня в ответ. Вот так просто обняла незнакомого мальчишку, тем более вампира. Когда узнал правду сразу же возненавидел ее.

С годами ненависть никуда не делась. Но и образ моей сестры никуда не исчез. Она стала мне сниться. Даже не она. Они. Обе. Это были кошмары о той самой ночи, когда погибла Эли, но там появлялась она… и именно Эвелин убивала мою сестру. Ненависть росла, но с наступлением вампирского совершеннолетия – пятнадцати лет к ней прибавилось еще кое-что. Сильнейшая жажда.

Не знаю, чего я хотел, но для себя решил, что ее крови. Самым страшным и унизительным способом для человека – напрямую. Некоторые ее сородичи продавали свою кровь таким образом в обмен на еду. После этого их презирали, ведь даже в вампирской среде пить кровь из вены – негуманно, расточительно и низко.

Ее кровь стала наркотиком. Она была наваждением. Именно из-за меня Лина не стала жить во дворце. Но даже в своем защищенном, как она думала, доме она не смогла спрятаться от меня. Я находил ее вновь и вновь. Она кричала, плакала, умоляла и даже угрожала, но я оставался непреклонен. Я не отдам своего отца этой девчонке.

-Мой принц, ваш отец просил напомнить вам про праздник…

-Передай ему, что я помню. Иди.

За окном осень… Праздник парящей листвы. Так он вроде называется. Никогда не любил балы. Там блистала эта девчонка.

У Эвелин с детства невероятный талант. Даже я это признаю. Когда она впервые пошла на бал, то весь вечер с нее не сводили глаз абсолютно все присутствующие – от знати до обслуги. Как бы все эти люди ненавидели ее, они не могли не признать того, что во всей империи равных ей пока не нашлось. Это еще больше подливало масло в огонь моей ненависти.

Одно лишь способно меня успокоить: ей дали титул, но не власть. Девчонка все та же рабыня, но с определенными привилегиями. Принцесса без короны.

Я плохо помню маму. Когда она умерла, мне было четыре. Я помню ее песни. Даже ни столько песни, сколько ее голос. Она волшебно пела.

О ее внешности мне говорят лишь портреты и те немногие, кто помнит ее при жизни. Ничего об этом из моего детства не осталось. Я знаю, что у нее были светлые волосы и зеленые глаза. Многие называли ее красивой. Мне достались лишь глаза – мои волосы темные, как у отца. Говорили, что одна ее улыбка могла повлиять на отца и он становился добрее. Жаль, что я не помню всего этого. Я был всего лишь ребенком.

Но я запомнил еще кое-что о матери, вернее о дне ее смерти. Когда мне сказали, что она умерла, я не понял этого, или даже не принял. Я долго искал маму и спрашивал, когда же она вернется. Как я и сказал – я был маленьким, наивным ребенком со своими глупыми надеждами.

Сейчас я не позволяю себе такой слабости как слезы. Они не допустимы для единственного наследника. Однажды я стану королем - глупо будет поворачиваться назад и бежать за прошлым. Непозволительная роскошь для короля.

Я уже вырос и смирился со смертью мамы, но сестра… Если бы не Эвелин, было бы гораздо проще.