Смерть за моей спиной

Глава 17. Игры и последствия.

Армида

Я попрощалась с Алексом. Не навсегда, но, минимум, на три недели. Ника сказала, что я должна окончательно его бросить. Я действительно собиралась это сделать, но не смогла. Я его и правда люблю. Люблю так, что не смогу просто так оставить.

Это осознание словно окрыляло. Я никогда не чувствовала себя такой живой, счастливой и настоящей. Я действительно влюбилась! Я не могу просто так его бросить. Я скажу ему правду, но только когда буду уверенна, что его чувства ко мне так же искренни.

Слезы лились по щекам и падали алыми каплями на белое платье, пачкая его. Это были слезы счастья и грусти от разлуки. Я шла вдоль моря и приближалась к своей цели.

Из-за событий на северо-западной границе эта часть границы почти не охранялась. Выбраться оказалось даже легче, чем проникнуть сюда. Момент был выбран идеально, и через два часа я уже переплыла бухту и направилась домой.

Алекс не покидал мои мысли. Я не переставала думать о нем. Любовь все же прекрасное чувство. Просто чувствовать себя кому-то нужной. Знать, что далеко отсюда есть человек, что ждет тебя и надеется на встречу.

Аркадия права: я наивна. Но, может быть, именно этого сейчас всем и не хватает? Немного наивности и доброты. Может тогда закончится эта бессмысленная война?

Она длится столько, сколько я себя помню. Вампиры не могут жить без крови людей, а люди не могут жить, постоянно отдавая ее вампирам. Так было всегда, и люди взбунтовались. Объединились и воссоздали, на их взгляд, идеальное общество: без рас, национальностей и языков. Их возглавила семья Рейсов. С тех пор, в отличие от той же Гоморры, у людей не предпринимались попытки смены власти. Казалось, что все были довольны ею. Вампирам стало намного сложнее противостоять такому сплоченному обществу, потому что силы трех сильнейших вампирских империй были примерно равны силам людей.

Сложностью для вампиров стали и внутренние войны. Войны между империями. Вот уже полгода идет война с Содомом. Как только Кай Варрен взошел на престол, он ввел жесткую политику. Король не забыл оскорблений Аркадии и сразу же объявил войну. Арон пытался урегулировать конфликт, но все было тщетно. Кая было не остановить.

Королева Эаны поступила в этой ситуации как обычно. Она просто абстрагировалась от нее. Катарина Райен копит силы и старается не ввязываться во внутренние войны. Пока это возможно. Госпожа действительно печется о своих подданных. С началом ее правления в Эане не было войн. Не считая, конечно, войны с людьми. Хотя и оттуда королева берет только нужное. В ее руках наименьшее количество рабов-людей. Да и условия их содержания гораздо лучше.

Единственной проблемой Катарины было отсутствие наследников. Ее мужа не стало, когда королеве едва исполнилось тридцать. Это был несчастный случай. Их единственный ребенок, которого королева смогла выносить и родить, прожил чуть больше недели и умер. С тех пор Катарина не выходила замуж. Все ухаживания она отталкивала. Ее постоянным цветом стал черный. Казалось, что с ним она не расстается никогда. Ее часто можно увидеть на кладбище Эаны.

Когда я в детстве приезжала туда, то часто видела ее именно на кладбище. В Эане, по просьбе самой Катарины, похоронили маму. Мама была ее подругой, а Аркадия не хотела хоронить маму на земле Гоморры. Отца же сестра велела похоронить рядом с моей настоящей матерью. Никто не сказал ей слова против. Даже Арон.

Многое считают мою сестру безумной, но не я. Я люблю ее, как и брата. Они вдвоем – все, что у меня осталось. Теряя, мы учимся ценить, а иногда и обретаем новое. Может поэтому в моей жизни появился Ал. Заслужила ли я всего этого? Не думаю, но я люблю и хочу быть любимой. Мне нравится то, что я чувствую рядом с ним. Я не дура и прекрасно понимаю, что мы еще молоды и, возможно, это влюбленность, которая может пройти. Несмотря на это подсознательно я чувствую, что не разлюблю его и все будет хорошо.

-Явилась, - сказала сестра, когда я зашла в тронный зал в сопровождении стражи. – Я уже думала, что тебя похитили, - она встала с трона, стоящего на возвышении в центре у дальней стены и двинулась ко мне. – Я хочу вырвать тебе ноги, чтобы даже возможности сбежать не было, не то что мысли, - ее шипение было больше похоже на змеиное, нежели на человеческое.

Резкий удар по щеке сбил меня с ног, и я упала, больно царапая колени об пол.

-Не думала, что ты так можешь, - горько сказала я. – Я заслужила, понимаю. Аркадия, я принцесса, а не пленница, - я поднялась с пола, смахивая выступившие слезы, - ты не можешь вечно удерживать меня во дворце.

-Могу и буду. Ты еще не совершеннолетняя, - вот и ее главный аргумент, - а если будет нужно, то и после будешь сидеть под замком!

-Не удержишь. Я найду способ сбежать.

Вампиры становятся совершеннолетними в шестнадцать лет. У принцесс дело обстоит немного сложнее. Шестнадцатилетие у принцесс не является основным праздником. По-настоящему взрослой я стану лишь на осеннем балу. Свой шестнадцатый День рождения я отпраздновала совсем недавно, но Аркадия до сих пор считает меня маленькой.

Открывая осенний бал, принцесса официально признается наследницей трона. Вот почему все удивились, когда осенний бал в Содоме открывала Эвелин. Ведь как человек она не может заявить права на престол одной из сильнейших вампирских империй.

-Ты же знаешь, что снаружи одни враги, Мида, - опять это ее ужасное «Мида». Только она называет меня так. Все уже давно переняли манеру Арона. – Они только и ждут, чтобы напасть, - она повернулась ко мне спиной и своей фирменной королевской походкой двинулась к трону, - чтобы убить нас и самим занять трон, который я оберегаю для нашей семьи и, возможно, для тебя в будущем. Прекрати вести себя как неблагодарная эгоистка, - Аркадия подошла к трону и бросила взгляд на меня. Ее рука скользила по гладкой спинке, - это то, что я берегу, что ты должна помогать мне сберечь. Это наше наследие. Можешь идти.