Смертельная схватка-графоман vs Ии

Смертельная схватка: графоман и Ии

Для людей, ценящих свое время и нервы, приведу авторитетное мнение Вождя - И.В.С.: «Оба хуже»

***

Результат доработки могучим союзом великих умов заурядной поделки бездельника.

***

Рассказ «ВЕРНОСТЬ»

1. Оригинал

-– Как же бабе одной в деревне-то, а? Пропасть! Эх, Зинка! До чего же ты страшная уродилась! Просто кровь из глаз, - говорила бабушка внучке перед кончиной. – Ну что ж теперь: не красна изба углами, а красна пирогами. Помнишь, как я тебя учила пироги печь? Нет? Вот я напоследок напеку – не простые пироги, а с заговором на хорошего жениха. Так ты вот, смотри, не прогадай!

Зинка, и вправду, уродилась неудалая: худая, длинная как палка, лицо в конопушках, волос толстый и рыжий как ржавая проволока. В общем, в хозяйстве такую никому даром ненадоть.

Но Зинка бабке не верила. Когда бабушка пахала поле, внучка крутилась перед зеркалом и от восхищения цокала языком – ай да красавица!

Перед тем, как отдать Богу душу, бабка дала строгий наказ: чтоб, мол, кого попало заветными пирогами не кормила. А всего лучше - пригласила бы к столу председателя колхоза.

Зинка побожилась исполнить родительскую волю, но в тот же вечер накормила Ваньку - соседского паренька. Взяв с него клятву никому об этом не говорить, Зинка иногда подкармливала Ваньку. Девке жалко было его. Хотя пирогов было не очень жалко, ибо молодость щедра, но кормила не досыта. Всё-таки, не ровня ей, а значит - не в коня корм. Потом выпроваживала Ваньку огородами, чтоб, значит, никто не видел.

А вот суженный всё не шёл.

Как-то увидала Зинка - председатель в телеге едет с поля. Взяла тарелку с пирогами, да и у окошка села. А сама-то губёшками их обдувает - делает вид, словно только с печи сняла.

Зачуял председатель запах лакомый, взял да и зашёл. Важно осведомился, а не подают ли в доме сем свеженьких пирогов. Зинка согласно закивала, вся раскраснелась и поднесла тарелку.

Председатель попробовал немного, крякнул от досады. Дескать, надо же – малость подостыли. Да и, вишь ты – как будто и аромату в них меньше стало.

Но перед уходом пообещал подумать, не начать ли столоваться отныне у Зинки, потому как жена ещё хужее готовила.

Зинка так обрадовалась, что вечером погнала Ваньку со двора, едва он ступил на порог - пришёл, мол, поужинать. Ванька расстроился и через это случилось у него несварение.

Ждала Зинка председателя и провела в томленьи много дней. Она плакала, но утешалась тем, что тарелка с пирогами почти полная, да пироги ещё тёплые.

И всё-таки, председатель больше не приходил. Ванька тоже. Видать, обиделся.

Из конторы, правда, нанёс визит агроном, а следом и счетовод. Люди они были вежливые, но пожилые и нездоровые, без аппетита. А посему регулярного питания не искали.

Одна радость - в уборочную забегали шофера с городской автобазы. Но есть им было некогда – так, слегка понадкусали, обратно в тарелку побросали, да опять в дорогу.

Шли годы. Кажись, уж сорок пять ей стукнуло. Тоскует Зинка у окна. Сжалилась соседка-старуха да подсказала: ей, бога! - пироги будут вкусны как двадцать лет назад, ежель поставить их на окошко и подогреть на солнце в хороший день.

Дескать, пусть все видят, что хозяйка она добрая и пироги отменные. А коль погода будет жаркая, то и тёплые.

И вправду, на запах скоро потянулся конюх. Но Зинка сдуру прогнала его со двора.

Потом повадился Сенька – тракторист. Делать нечего, пришлось угостить. Тот поморщился. Сказал, что как закуска пойдёт, но только к очень серьёзной пьянке.

Затем вернулся конюх. Зинка долго выбирала, кто из них лучше нахваливает пироги, но они оба всё больше хвалили водку.

Однажды утром Зинка обнаружила, что пироги засохли. Это её очень удивило, а ещё больше испугало: как же пропасть добру?!

Зинка схватила тарелку и понеслась по деревне, забегая в каждую хату – нет ли едока. Поначалу-то деревенские бабы испугались, что мужики оставят домашнее питание и будут у Зинки харчеваться. Даже хотели ей тарелку разбить.

Но мужики сами разбежались от Зинки - уж больно пироги черствые. Догнать мужуков Зинка, конечно, не смогла. Потому как немолодая и скорей даже старая - бегала плохо.

Села тогда Зинка на завалинку и горько заплакала. А сухари она по дороге все растеряла. Так, остался один огрызок в тарелочке.

Тут глядь - Ванька подошёл. Сел рядом. Взял сухарик да в рот. Хрусь! – и у Ваньки последний зуб отвалился. Тут у него слёзы-то и ручьём.

Подивилась Зинка, да руки в бока:

- Ты что, Ванька, сморщился? Так уж ли плохи мои пироги?!

- Да разве в них дело, Зинка? - отвечает Ванька. - Пироги-то мне и раньше были без надобности.

Всё потому, что большое у меня к тебе чувство.


2. Работа ИИ

Зинка уродилась неудачная.
Худая, длинная, рыжая, вся в конопушках — в деревне таких не больно жалуют и не особо сватают. Бабка при жизни всё ворчала: мол, не пропадать же девке одной, надо судьбу выправлять, да делом хитрым, заговорённым.
И пироги она пекла с таким видом, будто точно знала: не просто еда это, а способ устроить жизнь.
________________________________________
Зинка бабку побаивалась и слушалась, хоть виду не подавала. Бабка была строгая, но не злая — из тех, что прожили жизнь и теперь считают нужным объяснить остальным, как оно устроено.
Перед самой смертью она почти не вставала. Лежала у окна, смотрела, как день туда-сюда ходит, и говорила негромко:
— Одна ты у меня останешься, Зинка… тяжело тебе будет.
Потом добавляла, будто между прочим:
— Люди нынче простые. Им подай, чтоб и красивая, и ладная, и чтоб душа на месте. А ты у нас… какая есть.
Зинка дёргала плечом:
— Ну и ладно.
А бабка не унималась:
— Я тебе пирогов напеку. Не простых. С таким делом, чтобы человек сам к тебе тянулся — без уговоров, без нужды.
Зинка усмехалась, но бабка взглядом её осаживала.
— Только смотри, — говорила она тише, — кому попало не давай. Это не еда уже будет, а судьба.
Потом помолчала и добавила:
— А лучше всего председателю дай. Человек он крепкий. С таким не пропадёшь.
________________________________________
Бабка вскоре умерла — тихо, как и жила под конец.
И осталась Зинка одна.
Дом стал как будто другой: тот же, а будто без опоры. Тишина появилась такая, что даже ложка, упавшая на пол, звучала громко.
Но долго горевать она не умела.
И вспомнила про пироги.
________________________________________
Пекла она их старательно, даже слишком. Смотрела в тесто и сама себе не верила: получится ли что-то из этого.
А потом поставила в печь — и дом сразу стал тёплым, живым.
— Ну посмотрим, — сказала она. — Кто придёт.
________________________________________
Председатель появился быстро.
Ехал мимо на телеге, усталый, пыльный, но важный. Лошадь шла шагом, а он будто всё равно выше всех сидел.
Запах пирогов его остановил.
Он свернул к дому, зашёл спокойно:
— День добрый. А не найдётся ли чего к чаю?
Зинка подала тарелку, сама вся вспыхнула.
Он попробовал, помолчал:
— Тёплые были, да остыло малость.
Но ничего… подумать можно. Может, и будем иногда заходить. Жена у меня, честно сказать, ещё хуже готовит.
И ушёл.
________________________________________
Зинка сидела после этого долго.
С одной стороны — вроде всё правильно.
С другой — никто не вернулся.
Но она решила: просто время.
________________________________________
Потом пришёл Ванька.
Соседский парень, простой, без важности.
— Есть чего поесть? — спросил он, будто между делом.
Зинка посмотрела на него, потом на пироги и вдруг сказала:
— Нет.
А они стояли на столе.
Ванька понял, но виду не подал.
— Ну ладно, — сказал. — Потом зайду.
И ушёл.
________________________________________
А дальше пошли другие.
Агроном — вежливый, аккуратный:
— Питательно. К закуске пойдёт.
Счётовод — с графиком в голове:
— Я по режиму питаюсь.
Шофёры — весёлые, но недолгие:
— Нормально, в дороге можно.
И каждый брал, ел, уходил.
________________________________________
Пироги сначала уходили быстро.
Потом — хуже.
Потом — как будто просто лежали.
Запах стал слабее.
Тесто — суше.
И радость куда-то исчезла.
________________________________________
Однажды утром Зинка поняла: их больше не ждут.
Даже не ругают. Просто не замечают.
Она вынесла тарелку к окну, как ей советовали.
Но никто не пришёл.
________________________________________
Села она на завалинку.
Тихо стало вокруг.
И вдруг ясно подумалось: бабкина сила — не сила вовсе. Или не в пирогах дело.
Она усмехнулась:
— Вот тебе и заговор…
________________________________________
В этот день пришёл Ванька снова.
Сел рядом, как будто ничего не изменилось.
Взял пирог:
— Жёсткий. Но есть можно.
Пожевал.
И добавил:
— Только дело не в них, Зинка.
Она посмотрела:
— А в чём?
Он пожал плечами:
— Я ж к тебе не за пирогами ходил.
________________________________________
И Зинка вдруг поняла это — не умом, а как-то сразу целиком.
Не громко. Без озарения.
Просто стало ясно, что всё это время она пыталась угадать, как “правильно”.
________________________________________
Она встала, открыла печь и поставила туда последний пирог.
Не потому что так надо.
А потому что больше с ним ничего не было связано.
________________________________________
Ванька постоял у двери.
— Я зайду ещё, — сказал.
Зинка кивнула.
________________________________________
Он ушёл.
А она осталась у печки.
Посидела и тихо сказала сама себе:
— Вот тебе и верность…
И в доме стало спокойно.
Не радостно.
Не горько.
Просто по-настоящему тихо.
________________________________________

Вариант финала с максимальной драматургией:

Ванька постоял у порога.
— Я зайду ещё, — сказал он.
И ушёл.
Зинка долго смотрела ему вслед.
Потом вернулась в избу.
Пирогов почти не осталось.
Она взяла последний, постояла с ним и открыла печь.
И вдруг поняла простую вещь:
их можно было не печь вообще.
Но это уже ничего не меняло.
Она поставила пирог внутрь.
И села рядом, будто дожидалась чего-то, что уже произошло.