Смертельная Вечеринка

Глава 10. Моя идеальная ложь.

Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я медленно протиснулась в дверной проем, прислушиваясь к каждому шороху за стеной. Комната встретила меня ледяным, неживым светом. Не было ни окон, ни привычных ламп. Только десятки, может быть, даже сотни мерцающих огоньков видеокамер, развешанных по всей стене, от пола до потолка. Каждая из них, как злобный глаз, следила за каждым моим движением. Они были моей единственной подсветкой, и от этого ощущения становилось еще тревожнее.

Воздух в комнате был спертый, пропитанный запахом пыли и дешевого пластика. Я сделала первый шаг, и пол противно скрипнул под ногой. Каждый звук отдавался эхом в этой жуткой тишине. Камеры безмолвно наблюдали, их красные и зеленые огоньки, казалось, насмехались над моей беспомощностью.

Первым делом я направилась к ряду старых, обшарпанных шкафов, плотно прижатых друг к другу вдоль одной из стен. Они выглядели так, будто их стащили с какой-нибудь заброшенной фабрики. Дыхание перехватило от страха. Что, если Тамада вернется? Что, если он следит за мной прямо сейчас, видит, как я копаюсь в его грязных трофеях?

Я осторожно потянула за ручку первого шкафа. Замок со скрежетом поддался, и дверца распахнулась, открывая взгляду хаотичное нагромождение вещей. Клубки проводов, старые журналы, сломанные игрушки, какие-то обрывки ткани и телефоны. Много телефонов. Разных марок, разных моделей, но все, безмолвные свидетели чьей-то потери.

Второй шкаф был еще хуже. Там лежали кошельки, водительские права, кредитные карты, ключи от домов и машин, наушники, солнечные очки и еще больше телефонов. В углу я заметила знакомую кожаную обложку своего паспорта. Сердце сжалось от боли и бессилия.

Я лихорадочно перебирала вещи, молясь про себя, чтобы найти свой телефон. Я знала его на ощупь, помнила каждую царапинку на экране. И вот, наконец! Под кучей каких-то грязных проводов я нащупала его, холодный, гладкий корпус моего родного телефона. Я крепко прижала его к себе, словно это был живой человек.

Но радость была недолгой. Под телефоном я обнаружила другие личные вещи: кошелек, брелок с ключом от моего дома и любимые наушники. А рядом лежали такие же вещи, принадлежавшие другим людям. Карты, ключи, украшения, записки, все это было здесь, в этом жутком хранилище краденых жизней.

Внезапно я услышала звук шагов за дверью. Тамада! Меня пронзила ледяная волна страха. Я быстро задвинула шкаф и прижалась спиной к стене, забрав несколько телефонов и пытаясь слиться с темнотой. Дыхание стало прерывистым и поверхностным. Шаги приближались. Я закрыла глаза, молясь, чтобы он прошел мимо. Но шаги остановились прямо у двери. Замок щелкнул. Дверь медленно начала открываться…

Пятью часами ранее:

Я сидела, сцепив пальцы, и внутри меня нарастал глухой рокот отчаяния. Полчаса. Уже полчаса Кванхё сидит напротив, его взгляд прикован ко мне, а в глазах застыло это выражение. Выражение человека, который видит перед собой монстра. Он знает Чанхо. Знает о Суми, о том, что ее убили. Знает, что это Чанхо сделал, и что он подставил меня. И все равно, он продолжает давить.

— Хенсу, я видел твои глаза. — Его голос был низким, почти обвиняющим. — В тот момент, ты была готова. Ты хотела выстрелить в Чанхо, не так ли? Это не был просто блеф.

Я резко выдохнула, пытаясь удержать нарастающий гнев. Как он может быть таким упрямым, когда знает всю правду?

—Кванхё, сколько раз мне еще повторять?! — Мой голос сорвался на крик, и я тут же почувствовала, как по мне пробежала волна горячего стыда, но уже не могла остановиться. — Пистолет был не заряжен! Ни единого патрона! Ты слышишь меня?! Я припугнула его, чтобы он, наконец, отстал! Чтобы он, наконец, понял, что я не буду сидеть и ждать, пока он уничтожит мою жизнь в этом чертовом отеле!

— Пустой пистолет? И ты хочешь, чтобы я поверил, что ты в такой ситуации, один на один с Чанхо, убийцей Суми, человеком, который повесил на тебя ее смерть, — Он покачал головой, его взгляд оставался непоколебимым. — Берешь в руки пустое оружие? Это безумие, Хенсу.

— Это был единственный выход! — Я подалась вперед, чувствуя, как пульсируют виски. — Единственный способ заставить его отступить! Ты же сам знаешь, что Чанхо, он не понимает слов, мольбы, справедливости! Он понимает только силу и животный страх! А страх он почувствовал, когда увидел меня с пистолетом в руке, когда он, как идиот, поверил, что я действительно готова пойти до конца!

— Страх? Он мог бы броситься на тебя, Хенсу! Кванхё прищурился. — Он мог бы отнять его и использовать против тебя! Пустое оружие в руках, это не защита, это приглашение к атаке для такого, как он!

— Нет! — Я ударила кулаком по журнальному столику. — Он трус, Кванхё! Большой, надутый индюк, который запугивает всех вокруг! Ты же сам понимаешь его характер! Он строит из себя всемогущего, но когда перед ним встает кто-то, кто не боится ответить, он сдувается! Он не ожидал такого от меня! Он ожидал, что я буду плакать, умолять, доказывать свою невиновность, как наивная дурочка, которую он и так уже обвинил в убийстве Суми!

— Он убил Суми. Ты не понимаешь это. Он сделал это хладнокровно, а потом спокойно перекинул все свои грязные улики на меня! — Я встала и начала расхаживать по комнате, мои шаги были резкими и отрывистыми. — На меня, Кванхё! Ты же сам видел, как это выглядело! Каждая ниточка вела ко мне, хотя я даже не знала Суми до того, как ее нашли! Он хотел, чтобы я сгнила за это, чтобы он мог спокойно жить дальше, зная, что его никто не разоблачит! Что, по-твоему, я должна была делать?! Сесть и ждать, пока он закончит свою работу, а потом отправит меня в ад? То есть, оставит здесь?

— Нет, конечно нет. Но, пистолет, Хенсу. — Кванхё поднялся, его лицо было бледным. Он подошел ко мне, его взгляд уже не был обвиняющим, а скорее растерянным, полным беспокойства. — Это был перебор. Ты же не такая.

— Я такая, какой мне пришлось стать, Кванхё! — Мой голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты знаешь, что я не хочу никого убивать. Когда твоя жизнь висит на волоске, когда на тебе висит чужое убийство, а настоящий убийца смотрит на тебя с ухмылкой, ты хватаешься за соломинку! Или за незаряженный пистолет, чтобы хотя бы притвориться, что ты способна на большее!