Смертельная Вечеринка

Глава 13. Бессонница под лезвием страха.

Прошло несколько часов. Время в этом проклятом отеле словно потеряло всякий смысл, но по глубине ночной тишины и мертвенной темноте за окнами, если бы они здесь были, я понимала, что настала, кажется, глубокая ночь. Те же самые, мерцающие красными огоньками камеры, теперь казались еще более зловещими, их молчаливое присутствие давило на психику.

Я лежала на мягком матрасе в своей комнате, уставившись в потолок. Сон. Как же мне хотелось просто провалиться в забытье, но сознание, словно издеваясь, отказывалось отключаться. Слова Тамады, его ледяной приговор, снова и снова всплывали в моей голове, эхом отдаваясь в каждом нерве. «Я убью ее, за то, что играет против правил». И эта беспомощность, это острое осознание потери пистолета, моего единственного шанса, душили меня. Каждый раз, когда я пыталась закрыть глаза, перед внутренним взором вставала его расплывчатая фигура в дверном проеме, а потом , пустота в кармане.

Голод. Он подкрался незаметно, но теперь обрушился всей своей силой. Я не ела уже четвертый день. До этого момента адреналин и постоянный страх притупляли это чувство, но теперь, когда я лежала без движения, голод взял свое. Желудок сводило, во рту было сухо.

Я с трудом поднялась с кровати. Как только ноги коснулись холодного пола, в глазах тут же потемнело. Комната качнулась, и мне пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. Голова кружилась, мышцы дрожали от бессилия. Я чувствовала себя выжатой до последней капли. Это было не просто истощение, это было начало физического и морального истощения.

Осознание того, что я не могу оставаться одна в этой тьме, нахлынуло с новой силой. Я не могла вынести этой тишины, этого постоянного присутствия страха. Мне нужен был кто-то. Кто-то, кто тоже боится, но кто хотя бы просто будет рядом.

Я вышла из комнаты, мой путь был нетвердым и осторожным. Коридор был таким же темным, как и всегда, и каждый скрип пола казался усиленным в этой глухой ночи. Мои шаги были направлены к соседней комнате, комнате Хенсуна.

Я подняла руку, чтобы постучать, но не успела. Как только моя ладонь почти коснулась дерева, дверь распахнулась. Хенсун стоял в проеме, его лицо было бледным и осунувшимся, глаза красными от недосыпа. Он тоже не спал. Его взгляд был напряженным, но в нем промелькнуло нечто похожее на облегчение при виде меня. Он, кажется, ждал. Или, по крайней мере, чувствовал, что кто-то может прийти.

Как бы странно это ни звучало, но я попросила у него помощи. Мой голос, уже не шепот, но все еще слабый и дрожащий, едва прорезал тишину.

— Прости… — Начала я, и даже это одно слово далось с трудом. Я чувствовала, как подкашиваются колени, но стояла, упершись в дверной проем. Мой взгляд был устремлен в его глаза, ища там хоть какую-то опору. — Но мне, мне страшно уснуть. Я несколько часов думаю о его словах…

Я не договорила, но он, кажется, понял. В его глазах я увидела отголоски того же ужаса, той же безысходности, которую испытывала и я. Он знал, что значит быть под прицелом Тамады. И, кажется, он знал, что означает этот страх, который не дает сомкнуть глаз. Его рука, медленно и осторожно, поднялась. Не для того, чтобы прикоснуться, а чтобы указать на пространство внутри его комнаты, приглашая меня войти. Без слов. Только понимание.

Я прошептала невнятное спасибо, едва различимое даже для меня самой, и вошла в комнату. Она была абсолютно такой же, как и моя. Ничего, что могло бы хоть как-то отвлечь от реальности или принести утешение. Эта однообразность лишь подчеркивала нашу изолированность, словно мы все были заключены в одинаковые клетки.

Пройдя несколько шагов вглубь комнаты, я остановилась. Внутри стояла такая же тяжелая тишина, как и в коридоре, прерываемая лишь моим прерывистым дыханием. Я повернулась и посмотрела на Хенсуна.

Он все еще стоял в дверном проеме, словно охраняя вход, его взгляд был напряженным и утомленным. В его глазах читалась та же бессонница, что и в моих, та же тень глубокой тревоги. Он не задавал вопросов, не требовал объяснений. Просто смотрел, и в этом взгляде было нечто, что одновременно успокаивало и угнетало. Он понимал. Он чувствовал. И это было важнее любых слов.

Мой взгляд скользнул по его рукам, по его позе. Он не был спокоен. В нем ощущалось то же нервное напряжение, что и во мне, но он держал себя с удивительной для такой ситуации сдержанностью. Мы оба были на грани, и оба это знали.

Между нами повисла тяжелая, но почему-то не давящая тишина. В ней не было неловкости, только взаимное понимание и невысказанный страх. Он не предлагал присесть, я не просила. Казалось, просто находиться рядом, в одном пространстве, было уже нечто. В эту минуту мы были не просто два пленника, а две родственные души, объединенные общим кошмаром и надвигающейся угрозой. Его присутствие, его спокойное, но понимающее молчание, было единственным, что хоть как-то могло удержать меня от того, чтобы окончательно не потерять рассудок.

Я чувствовала, как дрожат мои руки, хотя я сжала их в кулаки, пытаясь сдержать внутреннюю дрожь. Мои колени все еще предательски подгибались, напоминая о голоде и истощении. Четвертый день без еды, и организм, наконец, начал сдаваться, отчаянно требуя хоть какого-то топлива. Но даже это физическое страдание отходило на второй план по сравнению с леденящим душу ужасом, который сковывал меня. Угроза Тамады висела в воздухе, словно дамоклов меч, готовый обрушиться в любую секунду. «Я убью ее, за то, что играет против правил». Эти слова пульсировали в висках, заглушая все остальные мысли.

Хенсун медленно шагнул в комнату, затем так же медленно закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в этой тишине, но не принес никакого ощущения безопасности. Наоборот, он лишь усилил чувство заточения. Мы были в ловушке. Вместе, но все равно в ловушке.

Он подошел к стене, прислонился к ней плечом, и его глаза по-прежнему не отрывались от меня. В его взгляде я видела не жалость, а скорее глубокую, молчаливую поддержку. Он не пытался меня утешить словами, которых, вероятно, не существовало, чтобы облегчить такой ужас. Он просто был. И в этом простом присутствии заключалась какая-то невероятная сила. Я чувствовала, как понемногу отпускает напряжение в моих плечах, хотя сердце все еще бешено колотилось.