Смертельная Вечеринка

Глава 14. Вопрос, который решит, какова твоя причина находиться здесь.

Сон пришел незваным, как спаситель, которого я уже и не ждала. Мое тело, измученное голодом, страхом и бессонницей, наконец-то сдалось. Я не помню, как провалилась в эту полузабытье, но это был не отдых, а скорее изнурительная борьба с кошмарами, которые плелись в моей голове. Вязкие, липкие сны, наполненные красным светом камер, шепотом Тамады и жгучим ощущением беспомощности. Я металась на матрасе, пытаясь убежать от преследовавших меня теней, от собственного бессилия. Голод не исчез, он лишь перерастал в ноющую, жгучую пустоту, которая не давала мне покоя даже во сне. Кажется, я слышала собственное учащенное дыхание, видела расплывчатые образы Тамады, его глаза, его улыбку. Но сквозь весь этот хаос пробивалось нечто успокаивающее: незримое присутствие Хенсуна, его дыхание, пусть и далекое, но реальное, его молчаливая стража. Это была тонкая нить, которая удерживала меня от полного погружения в бездну отчаяния.

Я проснулась резко, словно от удара. В первое мгновение я не могла понять, где нахожусь. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а тело горело. Меня бросило в жар. Горячие волны накатывали одна за другой, заставляя кожу пылать, а виски пульсировать. Во рту было сухо, а горло саднило. Каждая клеточка моего тела ныла, словно я всю ночь работала на стройке. Я попыталась пошевелиться, но даже это стоило неимоверных усилий. Это был не просто жар, это была реакция организма на истощение, на стресс, на хроническое недоедание. Я чувствовала себя так, словно меня пережевали и выплюнули.

Глаза слипались, но я заставила себя открыть их. Комната была все так же тускло освещена, но уже не кромешной ночной тьмой, а серым, унылым светом, проникающим откуда-то сверху, сквозь невидимые вентиляционные отверстия, или, возможно, уже настало утро, просто без единого проблеска солнца.

Я перевела взгляд на стул у стола. Мое сердце сжалось. Хенсун. Он сидел там, его голова лежала на сложенных руках, покоившихся на столешнице. Он уснул. Мой страж, мой негласный защитник, наконец-то сдался изнеможению. Его тело казалось неестественно ссутуленным, его дыхание было глубоким, но прерывистым, словно он все еще боролся с чем-то даже во сне. На мгновение меня охватило острое чувство вины. Он пожертвовал своим сном ради меня, а теперь сам упал без сил.

Мне нужно было что-то сделать. Жар усиливался, сознание начало туманиться. Я с трудом, по сантиметру, сползла с кровати. Ноги, словно ватные, едва держали. Каждый шаг отзывался болью, но я стиснула зубы. Мне нужна была аптечка. Что угодно, чтобы сбить этот жар.

Я поплелась в ванную комнату, движения были медленными и неуклюжими. Маленькое помещение встретило меня такой же стерильной пустотой, как и в прошлый раз. Я лихорадочно осматривала каждый уголок: под раковиной, на крошечной полке над раковиной. Ничего. Абсолютно ничего. Ни одной таблетки, ни бинта, ни даже йода. Только идеально чистый кран и такая же раковина. Этот отель был лишен всего, что могло бы хоть как-то помочь выжившим. Тамада не оставил нам ничего.

Безнадежность нахлынула новой волной. Я прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Единственное, что здесь было, это вода. Холодная, безвкусная, но все же вода. Я повернула кран, и из него потекла тонкая струйка. Я налила воду в ладони, поднесла их ко рту и жадно выпила. Потом еще и еще раз, пока желудок не наполнился ледяной жидкостью. Она не сбила жар, но хотя бы немного утолила невыносимую жажду, которая мучила меня с самого пробуждения. Я умылась холодной водой, пытаясь привести себя в чувство, но это не помогло.

Когда я вышла из ванной, мои глаза сразу же уловили движение. Хенсун. Он уже не спал. Он сидел на стуле, но его голова была поднята, и он смотрел прямо на меня. В его глазах уже не было той усталой отрешенности, которую я видела, когда он зарывался в руки. Теперь в них читалась тревога. Он, кажется, сразу понял, что со мной что-то не так. Мои волосы были мокрыми, одежда, наверное, прилипла к телу от пота, и я, без сомнения, выглядела, как привидение.

Я подошла к нему, мои шаги были нетвердыми, и я чуть не упала. Вся сила оставила меня. Я чувствовала себя абсолютно разбитой. Подняв на него взгляд, я почувствовала, как мои глаза наполняются слезами от бессилия. Я не могла больше держаться. Не могла бороться в одиночку.

— Меня бросает в жар... — Прошептала я, и мой голос был хриплым и слабым. Он был едва слышен, и я сомневалась, что он вообще меня расслышал. — Ничего нет. В ванной.

Его взгляд наполнился еще большей тревогой. Он напрягся, словно готовясь к прыжку, но оставался на месте. Он понимал серьезность ситуации. Без лекарств, без еды, в условиях полной изоляции, любая болезнь могла стать смертельной.

Затем мой взгляд упал на мой карман. Мобильный телефон. Шанс. Может быть, хоть какая-то связь с внешним миром. Последняя соломинка, за которую я могла ухватиться. С дрожащими руками я достала его. Корпус был холодным и гладким. Я нажала кнопку включения, и экран загорелся, озаряя мою ладонь слабым, призрачным светом.

Но радость была недолгой. В правом верхнем углу, там, где обычно отображается значок сети и оператора, не было ничего. Только перечеркнутый значок. Я проверила настройки. И тут мои глаза расширились от ужаса. Сообщения, звонки, интернет – все было недоступно. Почему? Я наклонилась ближе, пытаясь рассмотреть каждую деталь. И тогда я увидела. Маленький, но такой знакомый значок. СИМ-карта отсутствует.

Мозг отказывался верить. Он знал. Тамада знал. Он не просто забрал телефоны, он сделал их бесполезными, вытащив сим-карты, лишив нас последней надежды на связь. Это был его жестокий удар, его окончательное утверждение контроля. Все было спланировано. Каждый шаг, каждое наше действие, он предугадал, или, что еще страшнее, спровоцировал.

— Сим карты нет… — Мой голос дрогнул, словно я говорила в пустоту. Это было не вопрос, а констатация ужасающей, невыносимой правды. Я посмотрела на Хенсуна, глазами, полными отчаяния. — Дай свой телефон…