Смертельная Вечеринка

Глава 21. Круг первый: Зависть.

Я сидела вместе с Чанхо на полу, прислонившись головой к стене. Слезы текли не переставая, но я уже не придавала этому значения. Мы смотрели на окрававленное и безжизненное тело Кванхе.

— Слушай, мне кажется, что я тоже знаю, за какой грех здесь нахожусь.

— Не удивлюсь, если за гордыню.

— Ты права.

— Как ты догадался об этом?

— С детства знал, но никому не рассказывал.

— Значит расскажи мне. С самого начала.

— Хорошо… Я рос в атмосфере высоких ожиданий. Мои родители, амбициозные и успешные люди, считали, что я должен быть лучшим во всём. Каждая моя оценка, каждый результат, рассматривались под микроскопом. Мне нравилось учиться, я любил постигать новое, но постоянное давление постепенно исказило моё отношение к успеху. Похвала родителей стала моей единственной движущей силой. Я учился не для себя, не для удовлетворения любопытства, а чтобы соответствовать завышенной планке. "Почему 4 по алгебре, а не 5? Неужели не можешь усвоить материал?" – эти слова, сказанные с лёгким укором, прочно засели в голове. С годами, стремясь к совершенству, я добился значительных успехов в учёбе. Я стал лучшим учеником класса, потом – школы. Мои успехи приносили не столько радость, сколько постоянное напряжение. Я боялся разочаровать родителей, боялся, что мои достижения оценят недостаточно высоко. Переломный момент – победа на региональной олимпиаде по математике. Это был триумф, к которому я долго шёл. Но вместо ликования, опустошение. Родители гордились, но в их похвале уже не слышал искренней радости, только ожидание ещё больших достижений. Как будто финиш постоянно отодвигался. Мои действия начали превращаться в гордость незаметно, как ядовитый плевел, прорастающий среди красивых цветов. Я стал презрительно относиться к одноклассникам, которые не достигали таких же результатов. Высмеивал их неудачи, напоминая себе и другим о своём превосходстве. Избегал общения с теми, кто не разделял увлечения математикой, считая их недостойными. Вместо радости от успехов – самоутверждение, доказательство исключительности. Успехи в университете были ещё более впечатляющими, я стал одним из лучших студентов на факультете. Но в сердце поселилась пустота. Все достижения казались способом доказать родителям свою ценность, заслужить их любовь и признание. Я потерял радость учёбы, чувство собственного достоинства, потому что оно полностью зависело от мнения других. Гордость стала моей тюрьмой, а вершины – символами моего одиночества и разочарования. Достиг всего, чего хотел, но остался один. И это одиночество было гораздо болезненнее любой неудачи.

Чанхо замолчал. Я молчала тоже. Его исповедь, прозвучавшая в этой комнате смерти, была пронзительной, горькой. Гордость... Грех, который казался таким далеким, таким незначительным. Оказывается, именно он привел его сюда.

— Как ты думаешь, что нас ждет дальше? — Тихо спросила я, пытаясь отвлечься от гнетущей тишины.

— Не знаю, — ответил Чанхо. — Но уверен, что ничего хорошего.

Голос Чанхо дрогнул. В его глазах плескалось такое же отчаяние, какое чувствовала я сама. Слова о будущем, или его отсутствии, повисли в воздухе, тяжелые и невыносимые.

— А ты? — спросил Чанхо, взглянув на меня. — Ты думаешь, почему ты здесь? Ты знаешь свой грех?

Я покачала головой. Боль и страх, смешанные с непониманием, душили меня. Я искала в памяти хоть что-то, что могло бы объяснить моё присутствие в этом проклятом месте, рядом с окровавленным телом и человеком, сломленным собственной гордыней.

— Я... Я не понимаю. — Прошептала я. — Я никогда не считала себя идеальной. Я совершала ошибки, как и все. У меня были недостатки. Я не могу найти ничего настолько чудовищного, чтобы заслужить такое...

— Может быть, он скрыт глубоко внутри, — предположил Чанхо. — Может быть, это то, что ты отрицаешь, то, что ты не хочешь признавать.

Его слова заставили меня задуматься. Я прокручивала в голове каждый момент своей жизни, каждое решение, каждое слово. Пыталась увидеть себя со стороны, найти этот скрытый грех, который привел меня сюда.

"Я не знаю своего греха, но мне кажется, он большой. Масштабный. Я не могу увидеть его, не могу осознать его форму. Но он есть. И он, как пустота, заполняет меня с каждым днем всё больше и больше. Эта пустота, она толкает меня на поступки, которые я сама не понимаю. Она как проклятие. С каждым днем она увеличивается, наполняя меня все больше, она как чёрная дыра, она убивает меня изнутри..."

— Как ты думаешь, есть шанс на спасение? — спросила я, почти без надежды.

Чанхо вздохнул.

— Я не знаю, — ответил он. — Но я надеюсь, что да. Хотя бы ради того, чтобы не увидеть это место снова. Чтобы не видеть это снова...

Он замолчал, уставившись на тело Кванхе. Я знала, что он чувствует. И страх, и вину, и безысходность. Мы оба были обречены, но в этот момент, в этой проклятой комнате смерти, мы нашли друг в друге то, что нам так долго не хватало – искренность. И может быть, это был маленький, но все же шанс. Шанс на искупление. Или хотя бы шанс принять свою судьбу с достоинством.

— Что ж, — сказала я, вытирая слезы. — По крайней мере, не одиноки. Пойдем к остальным...

Чанхо поднялся с пола, отряхнул одежду. Я последовала за ним. Мы молча, плечом к плечу, покинули эту комнату, пропитанную запахом смерти. Что ждет нас впереди? Какие испытания приготовил Тамада? Страх сковывал тело, но я знала, что нельзя сдаваться. Нужно бороться. Хотя бы ради...

Не сговариваясь, мы направились ко второму этажу. В голове возник вопрос: Зачем? Чего мы надеемся там найти? Ответ пришел сам собой: нужно держаться вместе. Вместе – больше шансов выжить.

Зал. Он был просторным, светлым, но сейчас казался зловещим и пустым. Лишь эхо наших шагов нарушало тишину. Чанхо, не сказав ни слова, направился к Джеффри и Минджин, которые стояли у окна, о чем-то тихо переговариваясь. Я же, словно ведомая неведомой силой, подошла к Хенсуну. Он сидел на диване, смотря в телефон.