Смертельно красивая, или Как приручить ищейку

Глава 1. Кости, чешуя и капля яда

Лондонский смог вперемешку с магическим туманом окутывал Грей-стрит плотным грязно-серым саваном. Газовые фонари, подпитанные слабыми световыми искрами, едва пробивали эту взвесь, отбрасывая на мокрую брусчатку длинные, уродливые тени. Время перевалило за полночь. Приличные леди в такой час уже видели третий сон в своих теплых постелях, но Селестия Морте никогда не относила себя к категории «приличных».

Она осторожно перешагнула через глубокую грязную лужу, левой рукой аккуратно придерживая подол антрацитово-черного шелкового платья. В правой руке Селест бережно сжимала резную шкатулку из мореного дуба. Внутри лежали свежайшие, идеально высушенные кости летучих мышей-альбиносов. Редчайший ингредиент для стабилизации призрачных барьеров, который обошелся ей в кругленькую сумму на подпольном ночном рынке.

Вдруг её магия, дремавшая под кожей, отозвалась резким ледяным покалыванием. Воздух вокруг мгновенно стал затхлым, а серебристые волосы Селест, разметавшиеся по плечам, едва заметно зашевелились от призрачного сквозняка.

— Охо-хо, — тихо прошептала она, остановившись у входа в тупиковый переулок. — Какая знакомая вибрация. Терпеть не могу, когда кто-то коряво колдует в моем квартале.

Её серо-стальные глаза мгновенно адаптировались к темноте. В самом конце тупика, прямо возле чугунных мусорных баков, лежало тело. Молодая девушка в разорванном светлом платье. Серые, полупрозрачные нити угасающей жизненной силы тонкими струйками поднимались от её груди и таяли в тумане.

Селест решительно направилась вглубь подворотни. На ходу она поставила шкатулку на чистый выступ каменной кладки, натянула повыше тонкие кружевные перчатки и присела на корточки рядом с несчастной, совершенно не заботясь о том, что пачкает дорогие шелка.

— Какая вопиющая, безвкусная неаккуратность, — пробормотала Селест, профессиональным взглядом оценивая характер повреждений. — Изорвать батист, перепутать фазы луны при извлечении энергии... Милочка, твоя душа еще не улетела окончательно. Ответь мне, кто этот дилетант, который тебя так отделал?

Она щелкнула тонкими пальцами. На кончиках её перчаток вспыхнул тусклый, но ровный фиолетовый огонек некромантии. Селест потянулась к остаткам сознания жертвы, собираясь выудить хотя бы визуальный образ нападавшего.

Но не успела призрачная искра коснуться лба покойницы, как переулок взорвался слепящим, ядовито-белым светом магических прожекторов. Воздух мгновенно потяжелел, затрещал статическим электричеством и наполнился резким, густым запахом грозы, озона и раскаленного металла.

Драконы. Тайный Сыск Короны.

— Стоять на месте! Руки так, чтобы я их видел! Изъятие магии карается смертной казнью! — прогремел над головой Селест низкий, вибрирующий голос, от которого у нее заложило уши, а камни мостовой, казалось, мелко задрожали.

Из тумана, как монолитное изваяние, шаг за шагом соткалась высокая мужская фигура. Нападавший был огромен. Угольно-черный военный мундир с глухим воротником-стойкой, золотое тиснение на петлицах, тяжелые армейские сапоги. Длинное кожаное пальто эффектно развевалось за его спиной, словно крылья.

Капитан Алистер Рейн. Правая рука короля и самый невыносимый ищейка в этом полушарии.

Его темно-каштановые волосы были слегка растрепаны, а в янтарно-карих глазах, которые сейчас бешено сканировали пространство, на секунду блеснул вертикальный драконий зрачок. За его спиной тут же выстроились четверо гвардейцев с взведенными магическими мушкетами.

Взгляд Алистера упал на труп девушки, затем на фиолетовые искры в руках Селест, а после — на её лицо. Его ноздри хищно дрогнули. Он шумно втянул воздух, улавливая тончайшие эманации.

— Некромантка, — процедил капитан Рейн, и его челюсть упрямо задвигалась. — Поймана с поличным над четвертой жертвой. В кандалы её.

Селест даже не вздрогнула. Она медленно, с убийственной королевской грацией поднялась на ноги. Расправила плечи, поправила выбившуюся серебряную прядь и посмотрела на грозного дракона с легким, почти оскорбительным сожалением. Её ярко-алые губы изогнулись в безупречной, сочащейся ядом усмешке.

— Капитан Рейн, если ваша хваленая драконья дедукция работает так же паршиво, как и ваши манеры, то мне искренне жаль бюджет Тайного Сыска, — её бархатный голос прозвучал издевательски спокойно. — Эта несчастная скончалась от остановки сердца, вызванной банальным, грязным ритуальным проклятием, ровно семь минут назад. А я, как видите, порядочная леди, которая просто шла домой из лавки.

— Порядочные леди не шепчутся с мертвецами в трущобах Ист-Энда в первом часу ночи, мисс Морте, — Алистер сделал стремительный шаг вперед, мгновенно сокращая расстояние между ними до опасного минимума.

Он был выше Селест на целую голову. От него веяло сухим, обжигающим жаром, который исходил от его драконьей крови. На его шее, прямо над воротником мундира, от злости начали проступать мелкие золотистые чешуйки. Его взгляд буквально пригвоздил некромантку к стене.

— От вас за милю прет темным колдовством и кладбищем. Вы главный подозреваемый. Магические кандалы в подвалах Сыска быстро вернут вам память.

Селест сузила свои серо-стальные глаза, и фиолетовое пламя на её пальцах разгорелось чуть ярче, упрямо сопротивляясь его подавляющей ауре.

— Не смешите мои кости, капитан, — она сделала полшага навстречу, оказавшись так близко, что едва не задевала его грудь своим жестким корсетом. — Ваша стража будет искать этого маньяка до следующего пришествия истинных богов. Тот, кто это делает — трусливый дилетант с большими амбициями. Он не просто убивает, он оставляет за собой столько магической грязи, что это портит репутацию всему моему ремеслу. Некромантия — это искусство, а не поножовщина в подворотне.

— Мне плевать на эстетику вашего подполья, мисс Морте. Закон для всех один, — отрезал Алистер, но его взгляд против воли скользнул по её фарфоровой коже, задержавшись на пухлых алых губах и контрастных серебряных волосах, которые в свете прожекторов отливали жидким лунным светом. Этот чертов драконий нюх упрямо твердил ему, что под слоем кладбищенской сырости от этой женщины пахнет дорогими лилиями, порохом и чем-то одуряюще сладким. Это раздражало его сильнее, чем сорванное расследование.