Смертельное притяжение

Глава 1. Мастерская теней

ншета прямо ей в лицо. Он дернулся, пытаясь поднять голову, и его взгляд, полный первобытного, животного ужаса, уставился прямо в камеру.

— Пожалуйста... — прохрипел он на видео. — Пожалуйста, я всё отдам... Простите меня...

Елена почувствовала, как желудок сжимается в тугой узел. Она хотела протянуть руку к экрану, но тело отказалось подчиняться.

— Ваш брат совершил фатальную ошибку, — спокойно констатировал Илья, наблюдая за ее реакцией с почти научным интересом. — Алекс украл то, что принадлежит Данте Волкову. Зашифрованный гроссбух. Книгу, цена которой превышает стоимость всей вашей мастерской вместе с вашим домом.

— Он... он не мог... — пролепетала она, чувствуя, как слезы обжигают глаза. — Он просто...

— Он просто сбежал, — перебил ее Илья, и его голос стал еще холоднее. — Как только стало понятно, что за ним пришли, он бросил вас. Он уже за границей, Елена. Он оставил вас разгребать последствия его жадности.

Слова Ильи ударили сильнее, чем если бы он ударил ее физически. Предательство. Горькое, удушающее чувство предательства прошило ее насквозь. Алекс, который всегда обещал защищать ее, который всегда был ее тенью и опорой, бросил ее в этот момент, когда она была наиболее уязвима.

— Данте Волков не любит терять то, что принадлежит ему, — продолжал Илья, закрывая планшет. — А книга — это его собственность. И раз уж Алекс решил поиграть в прятки, нам придется найти другого человека, который сможет вернуть долг.

Елена подняла на него взгляд, полный непонимания и ужаса.

— Что вы хотите от меня? У меня нет денег. Я просто реставратор!

Илья едва заметно улыбнулся. Эта улыбка была самой страшной вещью, которую она видела в жизни.

— Вам не нужны деньги, Елена. Вам понадобится только послушание.

Елена не успела задать следующий вопрос. Илья лишь едва заметно кивнул, и двое других мужчин, до этого неподвижно застывших в тенях, шагнули к ней.

Она попыталась отшатнуться, ударившись спиной о рабочий стол. Стеклянная баночка с растворителем соскользнула с края и с глухим стуком разбилась о пол. Запах спирта на мгновение смешался с ароматом кожи, создавая удушливый коктейль из ее прошлого и пугающего будущего.

— Пожалуйста, не нужно устраивать сцен, — мягко, почти заботливо произнес Илья. — Это только усложнит процесс.

Ее подхватили под локти. Руки мужчин были сильными, как стальные обручи. Это не было грубым насилием, от которого хочется кричать; это было профессиональное, механическое перемещение объекта. Ее вели через мастерскую, которая внезапно стала ей чужой, словно декорация в театре, который только что разобрали.

Когда дверь мастерской захлопнулась, Елена почувствовала, как внутри нее что-то надломилось. Тихий, упорядоченный мир реставрации — мир, где каждый разрыв можно было зашить, а каждое пятно — вывести, — рассыпался в прах.

Тонированное стекло автомобиля отсекало звуки города, превращая улицу в беззвучное, серое кино. Елена сидела на заднем сиденье, зажатая между двумя молчаливыми мужчинами. В салоне пахло новой кожей и чем-то едва уловимым, холодным — ароматом дорогого кондиционера и мужского парфюма, от которого кружилась голова.

Она смотрела в окно, но видела лишь свое отражение: бледное, с расширенными от ужаса зрачками.

«Это не может быть правдой», — билась в голове навязчивая мысль. — «Это какой-то кошмар. Я проснусь, и снова буду пахнуть клеем и старой бумагой. Алекс вернется, он скажет, что это была глупая шутка».

Но холод кожаного сиденья под ее бедрами и тяжелое дыхание мужчины рядом говорили об обратном. Она чувствовала, как ее привычная, тихая жизнь, которую она выстраивала годами, слой за слоем, как реставратор восстанавливает манускрипт, была просто стерта одним движением руки Ивана Волкова. Ее жизнь была не книгой, которую можно починить. Она была тонким пергаментом, который только что сожгли.

Машина двигалась быстро. Городские кварталы сменились промышленными зонами, затем — густыми лесами, где деревья смыкались над дорогой, создавая подобие живого тоннеля.

— Мы почти на месте, — не оборачиваясь, произнес Илья, сидевший на переднем сиденье. Его голос в замкнутом пространстве машины звучал пугающе близко.

Елена зажмурилась. Она поняла, что больше не принадлежит себе. Она не была субъектом — она стала залогом. Инструментом. Вещью, переданной в руки человека, чье имя произносили шепотом.

Спустя сорок минут машина свернула на частную дорогу, усыпанную гравием. Когда впереди показались ворота, Елена невольно подалась вперед.

Особняк Волкова не был похож на дом. Это была цитадель. Огромное, монолитное сооружение из темного камня и стекла, зажатое в тисках вековых сосен. Архитектура была агрессивной, лишенной уюта, подавляющей своей масштабностью. Окна-глаза смотрели на нее с холодным безразличием.

Машина остановилась. Тишина, воцарившаяся после остановки двигателя, была такой плотной, что, казалось, ее можно было потрогать руками.

Дверь открылась. Илья протянул ей руку — жест, который мог быть как предложением помощи, так и приказом подчиниться.

— Добро пожаловать в ваш новый дом, Елена, — сказал он. — Постарайтесь не разочаровать хозяина.

Елена сделала шаг на гравий. Ее шаги были неуверенными, а впереди, в глубине темных коридоров этого каменного замка, ее ждала встреча с человеком, который превратит ее жизнь в искусство абсолютного подчинения.