Смертельный танец

Глава одиннадцатая

- Как думаешь, просмотр все-таки состоится? – задумчиво спросила Лена, держа ее под руку. Ника пожала плечами.

На самом деле о просмотре она думала в последнюю очередь. Сна в последние дни не было совершенно: каждый раз, как она закрывала глаза, в памяти всплывала картина из Ириной гримерки. Морально она чувствовала себя истощенной, да и физически была недалека от того же состояния.

Хорошо, что с ее и без того бледной внешностью усталость не так заметна.

- Вряд ли ректор станет отменять, – наконец ответила Ника. – Наверняка уже пригласили спонсоров и гостей, будет неловко.

- Мне кажется, более неловко соревноваться за главную партию сейчас, – мрачно заметила Лена. – По меньшей мере, это жестоко.

На это Нике ответить было нечего.

Свернув в коридор до гримерок, с недавних пор ставший неуютным и едва ли не ненавистным, они прошли мимо опечатанной комнаты и зашли в приоткрытую дверь. Таня как раз заканчивала поправлять трико, пока Ксюша крутилась у зеркала.

- Девчонки, мы к вам, – безапелляционно заявила Лена. Ника прошла следом, добралась до ближайшего кресла и рухнула в него, провожаемая взглядами подруг.

- Я у вас переоденусь, хорошо? Мне у себя как-то не по себе.

- Не объясняй, конечно, оставайся, – тут же отозвалась Таня, справившись с завязками. – Все веселее.

Несмотря на слова, в ее голосе радости не было. Приоткрыв один глаз, Ника внимательно посмотрела на подругу.

Всегда веселая и жизнерадостная, сегодня Таня была лишь тенью себя обычной. Ника вдруг поняла, что в одиночестве, должно быть, не только ей становилось неуютно – неспроста Ксюша то и дело бросала на подругу встревоженные взгляды. В конце концов, виновато прикусив губу, она встала.

- Я тоналку у себя забыла, подождете?

- Можешь взять мою, – предложила Ника.

- У тебя темнее, я буду, как панда выглядеть, – улыбнулась Ксюша. – Я быстро.

Таня вяло кивнула и отвернулась, а Ксюша, улучив момент, наклонилась к Нике.

- Присмотрите за ней, она с самого утра сама на себя не похожа.

- Мы все теперь такие, – кивнула Лена.

Оставшись втроем, они принялись собираться на репетицию, старательно избегая всего, связанного с Ирой. Говорили о предстоящем лете и долгожданном отдыхе – Таня поделилась, что как раз убедила родителей отпустить ее в Испанию, а Ника с тоской представила лето на даче – когда где-то неподалеку послышался приглушенный вопль.

Ника ощутила, как сердце сбилось с привычного ритма. Комната сразу показалась какой-то маленькой, стены будто медленно надвигались на нее, воздуха стало мало. Цепляясь за все подряд, Ника встала, пошатнулась и на дрожащих ногах подошла к двери, страшась того, что увидит за ней. Таня за ее спиной стояла, прижимая к груди ненадетую футболку, Лена замерла у шкафа.

Повернуть дверную ручку Ника не успела: дверь распахнулась так резко, что все в комнате вскрикнули. Влетевшая внутрь Ксюша почти врезалась в Нику, схватила ее за руки, тяжело дыша и глядя вокруг круглыми от ужаса глазами.

- Что случилось? – выдавила Ника.

- Я... я у себя записку нашла, – прошептала Ксюша. – Я больше туда не пойду! Я одна не останусь!..

- Скажи толком! – не сдержалась Лена.

В ответ Ксюша протянула ей клочок бумаги, который все это время сжимала в руке – Ника даже не заметила, как неровный край бумаги впивался ей в кожу. Судорожно сглотнув, Лена развернула записку.

- «Ты можешь стать следующей»? – упавшим голосом прочла она. – Это что еще такое?

- Я не знаю! Я у себя на столе нашла, под косметичкой! – голос Ксюши периодически срывался на крик в преддверии истерики. – У нас гримерки толком и не закрываются, это кто угодно мог подложить!

- Да кому это надо? – попыталась воззвать к разуму Лена. Ника, впрочем, видела, что она тоже напугана.

Таня в своем углу вдруг всхлипнула, и они оглянулись. Она все так же стояла с футболкой в руках, по ее лицу вовсю бежали слезы, прокладывая дорожки сквозь ровный слой пудры. Весь ее вид кричал о таком отчаянии, что Нике по-настоящему стало жутко.

- Тань...

- Я не хотела говорить, – тихо призналась Таня, дрожа мелкой дрожью. Усадив Ксюшу в кресло, Ника поспешила к ней, но та покачала головой, отошла к своей сумке и вытащила сложенный в несколько раз листок. – Я тоже такую сегодня нашла. Пришла пораньше, думала, соберусь потихоньку, пока ты, Ксюш, не придешь, а тут... на кресле...

Аккуратно забрав у нее из рук записку, Ника всмотрелась в слова. Точно такое же послание, как и у Ксюши. Ровный ряд напечатанных букв, лохматый край, как если бы бумагу отрывали по сгибу или по линейке. Ни подписи, ни намека на получателя.

Впечатление, что все делалось с расчетом на массовый испуг, даже записки одинаковые, не подписанные, чтобы не перепутать, для кого они, или не выдать себя. Просто угроза, зато действенная, особенно после смерти Иры.

Или не просто?

Взволнованно теребя прядь волос, Ника сделала несколько шагов по комнате. Что, если это послание от убийцы? Но с какой целью? И почему сейчас, сегодня?