Смертельный танец

Эпилог

- Смирнов, Хмельницкий, вы почему здесь? До начала несколько минут, живо все по местам! Рощина, поправь костюм. И не забывай тянуть носок, слышишь меня? Все время на репетициях тебе об этом напоминаю. Вольнова, ты тоже, я тебе сколько раз говорила...

Вслушиваясь в зычный голос Нины Леонидовны, Ника как могла старалась успокоиться. Вдох-выдох, еще раз, и еще. Нужно просто пережить этот день, это же не так страшно, как могло бы быть, правда?

Впрочем, кого она обманывала?.. Ее трясло с самого утра, не говоря уже о бессонной ночи. Как бы ее ни подбадривали родители, что бы ни говорили Лена с Ксюшей, легче ей не становилось.

День выпускного просмотра наступил как-то слишком быстро.

Все знали, что он не за горами, и все равно оказались к нему не готовы.

В театре с самого утра стояла суматоха, хотя просмотр был назначен только на вечер. Кто-то еще раз тренировал танцевальные связки, кто-то перепроверял костюмы, кто-то попросту старался не думать о предстоящем испытании.

Ника так не могла. Вместо еще одной репетиции она просто тщательно разогрелась, чтобы случайно не травмироваться, и принялась понемногу готовиться к вечеру. Костюм баядерки был выглажен уже в третий раз, макияж нанесен, в прическу воткнута последняя шпилька.

Где-то за дверью Нина Леонидовна снова на кого-то рявкнула, и Ника слабо хихикнула.

Что ж, не только у нее нервы шалят.

Звонкой трелью пискнул мобильник на столике. Подхватив его в руки, Ника раскрыла присланное сообщение, ее губы тронула теплая улыбка.

«Ника, мы уже в зале. Знаем, ты волнуешься, но ты обязательно со всем справишься. Мы очень тобой гордимся».

Услышав обо всем, что случилось в их отсутствие, Вера Петровна пришла в откровеннейший ужас, пока Федор Владимирович не знал, за что хвататься в первую очередь – поддержать жену или самому упасть на диван в полуобмороке. В особо опасные эпизоды расследования их посвящать не стали, зато Глеб успел заверить их, что ни на минуту не оставлял Нику без присмотра, отчего ее родители прониклись к нему еще большей симпатией.

Внимательная Вера Петровна, улучив момент, утащила дочь на женский разговор, где принялась выпытывать, что между ними произошло за эти дни, а Ника, отчаянно краснея, старалась хотя бы не запинаться во время рассказа. Как оказалось, за время разговора матери и дочери Федор Владимирович успел провести с Глебом свою беседу и явно остался ею удовлетворен – хотя так и не признался, о чем они говорили.

Отца Глеба они тоже навестили: Борис Иванович настоял, что детям необходимо расслабиться перед выпуском, а сам Глеб под предлогом наивреднейшего ужина умудрился затащить ее к отцу на чай.

Интересно, он тоже уже в зале?

Резкий звон театрального звонка заставил ее испуганно дернуться. Снова пару раз глубоко вздохнув, Ника только-только пришла в себя, как в дверь постучали. Не дождавшись ответа, Глеб аккуратно приоткрыл дверь, увидел ее и проскользнул в комнату, вновь отрезав небольшое помещение от гомона снаружи.

- Ты в порядке?

Ника неуверенно качнула головой – получилось ни «да», ни «нет».

- Родители уже в зале, – невпопад сообщила она. Глеб широко усмехнулся.

- Знаю, отец написал. Кстати, мама тоже здесь, вчера приехала. Уже успела в обязательном порядке пригласить тебя и твоих родителей на совместный ужин и передать, что отказы не принимаются. Будем отмечать.

- Мы еще даже не выступили, – возразила Ника, глядя на него через зеркало, на что молодой человек только хмыкнул, подошел к ней ближе и обнял со спины, уткнувшись подбородком в ее плечо. – А ведь мы открываем вечер.

- Неважно, как сегодня все пройдет – все равно все закончится этим вечером. Мы готовы ко всему, осталось сделать последний шаг. А раз что-либо изменить или подготовиться еще лучше мы не в силах, то какой смысл об этом переживать?

- Разве ты не должен меня успокаивать? – возмутилась Ника. Глеб зашелся глухим смехом, блеснул лукавыми глазами.

- А я, по-твоему, чем занимаюсь?

Быстро развернув ее лицом к себе, он вдруг коротко улыбнулся. В синих глазах полыхнул огонек, предназначенный только для нее одной, по щеке скользнула теплая ладонь, губ коснулось теплое дыхание.

На самом-то деле ведь действительно неважно, как все закончится – главное, что это случится. Они ждали этого так долго: кто-то лет с десяти, кто-то лишь последние годы. Еще миг, и они – профессионалы, и только от них будет зависеть, как повернется их карьера. Как повернется жизнь.

Будет ли она успешной? А известность тоже будет? Поклонники и поклонницы, гастроли, новые проекты? Принесет ли им это счастье, не обернется ли их выбор сожалением?

Впрочем, она точно не станет ни о чем сожалеть. Даже если с карьерой будут трудности, если будет тяжело или совсем невыносимо, она не пожалеет о том, что когда-то решила стать балериной.

Потому что именно это решение свело ее с тем, кого она любила последние годы. С тем, кто оставался рядом, когда было плохо и страшно, – и кто рядом сейчас.

Тот, с кем ей никогда не было по-настоящему спокойно, потому что любовь не бывает такой. Не между ними. Они оба слишком многое прячут в себе, и только наедине друг с другом открывают свои тайные стороны. Их любовь не похожа на вальс, не похожа на танго – в ней нет чего-то одного, нет только нежности или одной лишь страсти.