Смертельный зачёт, или как я влюбилась в ректора

Глава 14.

На следующий день Эдвард Вачевски не написал и не позвонил, я даже подумала, что сделала что-то не так и он больше не желает меня видеть. Однако через день я обнаружила его на своём пороге с крайне серьёзным выражением лица.

– Что-то случилось? – не здороваясь, спросила я, предчувствуя неладное.

– Мне необходимо встретиться с твоим отцом, – произнёс мужчина. И я поняла: талисманы – моя последняя надежда на жизнь.

– Проходите, я сейчас оденусь, – сказала я, отступая в сторону, чтобы дать войти, но ректор этого делать не собирался.

– Я подожду тебя в машине, – сказал он и, развернувшись, отправился к лифту.

Собралась я быстро, проверила, не забыла ли выключить газ, и стремительно сбежала по лестнице вниз, не став дожидаться подъёмного механизма. Автомобиль ректора стоял чётко напротив подъезда, чем вызывал массу негодования соседей, но этому высокомерному типу было плевать на мнение окружающих людей. Но я знала: вся его бравада и нежелание вписываться в общепринятые нормы – не более чем панцирь, внутри которого находится хороший человек. Только вот как сделать так, чтобы почаще оттуда появлялся?

Я села в машину, и мы поехали по самому знакомому для меня маршруту. Дом моих родителей находился в центре города, в районе, где преимущественно проживали одни одарённые. За всю дорогу мы не проронили ни слова, несмотря на то что поговорить явно было о чём. Ректор остановился возле автоматических ворот, и я позвонила отцу.

– Алле, пап, слушай, я… – и я запнулась, потому как не знала, что мне стоит сказать, но всё же, взяв себя в руки, быстро нашла нужные слова: – У меня к тебе есть дело, но я не взяла ключи, и у меня нет пульта. Не мог бы ты мне открыть ворота?

– Да, конечно, одну минуту, – сказал отец и положил трубку, явно идя за пультом.

Ждать пришлось совсем недолго, и вскоре воротина по рельсе отъехала влево, освободив нам путь по асфальтированной дорожке в сторону двухэтажного особняка. Я заметила, как ректор окинул взглядом территорию, но при этом ничего не произнес. Интересно, теперь ему жилище показалось соответствующим уровню владельцев лавки артефактов или снова, как в случае с моей квартирой, слишком бедным? Интересно, сам-то он как живет? Готова поспорить, у него не дом, а вилла, не удивлюсь, если ещё более роскошная, чем та, что принадлежала родителям Фирса.

К дому примыкала небольшая парковка, на которой Эдвард Вачевски и оставил свой автомобиль. Когда мы подошли к крыльцу, то отец нас уже ждал снаружи.

– Дочка, ты чего не предупредила, что приедешь? Мать бы вкусностей приказала приготовить, посидели бы, – спросил отец, глядя на меня и явно ещё не заметив, кто является моим спутником.

– Да некогда было, папа. Тут в университете такая ситуация сложилась нехорошая… – начала говорить я и, вновь запнувшись, перевела все стрелки на замещающего преподавателя. – В общем, меня попросили организовать встречу, и я лишь посредник, – говоря эти слова, я указала рукой на приехавшего со мной ректора.

– О, господин ректор, прошу меня извинить, я вас и не заметил, – залепетал отец, наконец поняв, что его посетила птица довольно высокого полёта.

– Ничего страшного, – с лёгкой улыбкой на устах произнёс ректор.

– Право, мне стыдно. Я вначале подумал, что это однокурсник какой-то из её друзей, – опустив глаза, признался папа.

– Ах-ха… – рассмеялся ректор, его явно не обидели эти слова, а совсем наоборот.

– Не будем стоять на пороге, не лето уже, – серьёзно сказал отец. – Проходите в дом.

Мы вошли внутрь, и я сразу сняла куртку, повесив её на вешалку, то же самое сделал и мой спутник. Отец проводил нас в свой кабинет и приказал Моник, нашей горничной, сообщить матери, что я приехала.

– Что же такого могло произойти, что сам ректор магического университета удостоил мой дом чести принимать его? – спросил отец, когда дверь за горничной закрылась и в кабинете остались только мы втроём.

– Дело крайне важное и секретное, – произнёс Эдвард Вачевски, откидываясь на спинку кресла для посетителей. – Оно касается Ковена.

– Милана, оставь нас, – приказал мне отец, как всегда, решив, что я слишком мала для взрослых разговоров.

– Пусть останется, – не менее приказным тоном сказал ректор, когда я уж поднялась из кресла и теперь стояла, растерянно переводя взгляд с одного мужчины на другого. Ну и что мне делать?

– Разумеется, если вы того желаете, – отец вновь залепетал. – Просто я подумал, что, если дело такой важности, ни к чему простой адептке уши греть, – может, мой папа и проявлял слишком уж щепетильное уважение к более представительным людям, нежели он сам, но тем не менее умел всегда всё говорить прямо.

– Ваша дочь осведомлена о возникшей проблеме и является моей личной помощницей, – сказал ректор, и я ошарашенно опустилась обратно в кресло. Ну, то, что я осведомлена, это понятно, но вот про личную помощницу – это прям как-то загнул он… серьёзно. Хотя как-то ведь тот факт, что я знаю о происходящем, нужно было каким-то образом объяснить. Стоит отметить, а он ловко придумал.

– Да-да, – проговорил папа, покосившись на меня. Ему явно с трудом верилось, что его дочь может быть помощницей ректора.

– Не будем терять время и сразу перейдём к сути проблемы, – резко произнёс замещающий преподаватель и рассказал о том, что произошло во время ритуала, а также свои предположения, что во всём замешаны члены Ковена.