Смертельный зачёт, или как я влюбилась в ректора

Глава 17.

Первое, что я сделала на следующее утро, приехав в университет, – это направилась в кабинет ректора. Мне нужно было как можно скорее рассказать ему о Добианне. К сожалению, меня вновь ждало разочарование. Его не было на месте, и я попросила секретаря, чтобы тот сообщил, когда его непосредственный начальник будет на месте.

Ждать пришлось довольно долго, ректор появился лишь после обеда и, как ни странно, сам сообщил мне о своём приходе в сообщении:

«Зайди.»

Всего одно…. М-да. Я удостоилась лишь одного слова. Но хотя бы оно было на «ты», а не официальное «Зайдите» – значит, не всё так плохо. Я на это надеюсь. Ну, в конце концов, не лень же ему было просто приписывать это пресловутое «те».

Я метнулась в кабинет ректора сразу же, как получила сообщение, и застала его в излюбленной позе. Он сидел в кресле, положив ноги на стол. Весь его вид говорил о том, что я для него букашка, пылинка на пиджаке, которую он очень хочет стряхнуть. Пока я поднималась по лестнице, думала, с чего начать разговор. А ректор заговорил первым:

– Я что, похож на малолетнего обидчивого адепта? – с порога спросил он, стоило мне зайти в кабинет, чем сильно смутил меня. Я сначала даже не поняла, о чём он, но, прикинув возможные варианты, пришла к выводу, что он имеет в виду вчерашнее сообщение, которое я отправила вторым.

– Вы не отвечали на СМС. Что я еще могла подумать? – напомнила я ему, что ответа так и не дождалась. Ни спустя час, ни два, ни три....

– Не отвечал, потому что был занят. А когда освободился, было уже поздно, и я не стал ничего писать, – сказал он, и я заметила, что он и вправду не выглядел обиженным, скорее уставшим. – Что у тебя такого стряслось, что это не требует отлагательств? Мне секретарь весь мозг вынес, что ты ему прохода не даёшь, – на этих словах он даже улыбнулся, только вот улыбка больше была похожа на оскал хищника. – Он даже решил, что у тебя с головой не всё в порядке, ибо в мой кабинет обычно так не рвутся.

– Я знаю, на кого готовилось покушение, – сказала я, прекращая весь этот бессмысленный разговор.

– На кого? – серьёзно спросил он, и я заметила, как изменилось выражение его лица.

– На Добианну Лихве, – произнесла я вслух имя, одно из двух, что были тогда записаны на листе.

– Ты уверена в этом? – спросил он, по-видимому, сомневаясь, можно ли мне доверять. И я решила рассказать ему всё, что мне известно. Точнее, то, что я узнала со слов Фирса.

– Когда я тебе сказал, что об этом никто не должен был знать, первое, что ты сделала, – растрепала всё Фирсу? – возведя глаза и руки к потолку, задал риторический вопрос Эдвард Вачевски, показывая этим жестом, что со мной говорить было без толку.

– Я подумала, что ему может быть известно больше, чем мне, ведь его отец служил стражем в Ковене, – попыталась оправдаться я.

– Служил? Или, что будет точнее, скрывал преступления и присваивал то, что ему не полагалось? – с вызовом спросил мужчина. Ну что за разговор? Чувствую себя нашкодившим школьником на ковре у директора. Хотя ситуация действительно недалека от этого… Я адептка, он ректор… Только вот отчитывать меня не за что, я ведь старалась ради общего дела. Хотела как лучше.

– Там всё совсем не так, как вы думаете, отец Фирса, он… – я снова начала оправдываться, но ректор уже успел вернуться к любимой привычке перебивать говорящего.

– Да знаю я, как там было, – на удивление спокойно произнёс он, без какой-либо злобы или привычного ему высокомерия, хотя именно сейчас оно вполне было бы разумно: уважаемый всеми ректор магического университета и коррумпированный страж. Разница налицо. – Я потому Фирса и не отчислил, хотя Ковен на этом настаивал.

– Ковен просил отчисления Фирса? – опешила я.

– Да, дескать, сыну предателей не место в магическом университете, – сказал Эдвард. – Но я считаю, что дети не в ответе за отцов, а потому, вопреки всем рекомендациям, оставил парня доучиваться.

Я стояла потрясенная услышанным. Фирса едва не отчислили! Это стало бы полным крахом для него. Но куда больше меня вновь поразил ректор, он снова повёл себя человечно, вошел в положение и, рискуя должностью, ибо спорить с Ковеном себе дороже, оставил друга доучиваться.

– Спасибо, – тихо сказала я.

– За что? Или, по-твоему, я мог поступить иначе? – спокойно спросил он в ответ, а после вновь нацепил на лицо привычную ему хищную ухмылку: – Ну да, конечно, я же та ещё тварь… Цербер, если не ошибаюсь?

Не знала, что ректору известно, как его за глаза называют студенты. Разговор начал принимать опасные стороны…

– Мы отклонились от темы, – напомнила я ему. – Добианна. Что мы будем делать?

– Ничего, Ромео ведь за ней ходит, пока этого будет достаточно, – ровно произнёс замещающий преподаватель. – Скажи ему, что в случае чего-то подозрительного пусть сразу звонит мне.

– Хорошо, – сказала я. И хотела было ещё спросить его о том, как продвигаются дела по поиску кота или подходящего нам ритуала, но не успела. Эдвард завершил мою аудиенцию.

– Раз мы все выяснили, ты свободна, – сказал он, потеряв ко мне всякий интерес. Ректор направился к одному из стеклянных шкафов и достал оттуда увесистый томик какой-то литературы, погрузился в его изучение. Так мне показалось в начале, но когда я развернулась, чтобы покинуть кабинет, заметила, что книга была бутафорской. На самом деле эта шкатулка, и именно её содержимое он с таким интересом рассматривал.