Смерти нет

Смерти нет

Смерти нет. Есть только страх.

 

 

Эту истину я узнала еще в далеком детстве, от своей бабушки Василины. Вернее, она была моей прапрабабушкой.

Я хорошо ее помню. Это была маленькая сухонькая старушка. Говорила она странно, незнакомо и смешно, а еще она любила пить чай с домовым Яшкой, раскладывать пасьянс и вязала множество носков.

Конечно же, я ходила в детский сад, в ясельную группу – мать не сильно доверяла столетней старухе, тем более что она уже не могла выходить из дома. Но поскольку я то и дело таскала из садика самые разные болячки, то в итоге проводила много времени с бабушкой Василиной.

Я любила ее, не сильно шалила, всегда помогала сматывать шерсть в клубок и наливала чай маленькому мохнатому домовому, который жил в стенном шкафу и выходил только тогда, когда родителей не было дома.

 

Это случилось, когда мне было уже три года, даже три с половиной, почти четыре.

Бабушка Василина вдруг позвала меня. Я вошла в ее комнату и увидела, что она лежит в кровати в своем любимом платье, а рядом стоит домовой Яшка и кто-то незнакомый, высокий в черном развивающемся балахоне.

- Ты не бойся, внученька, - сказала мне бабушка. – Это всего лишь дух, он побудет у нас немного и уйдет.

Я покосилась на высокую фигуру в балахоне, фигура покосилась на меня.

- Смерти нет, - сказала бабушка. – Есть только страх. Запомнила?

- Да, - ответила я.

- Хорошо. А теперь я лягу и усну, а ты поиграй немного. Не шуми. Твои родители скоро придут.

- Хорошо, бабушка, - ответила я и убежала в свою комнату.

Родители, действительно, пришли вскоре. И выяснилось, что бабушка Василина умерла.

 

- Ты не испугалась? – спросила меня потом мать.

- Нет, - ответила я. – Бабушка мне все объяснила: смерти нет.

 

Когда мне исполнилось восемь лет, мать отвела меня к врачу.

- Вы знаете, - сказала она, - моя дочь совершенно не боится смерти!

- Не боишься? - поинтересовался у меня врач.

- Нет, - ответила я, - смерти нет.

В кабинете мне было интересно – он был совершенно не похож на прочие медицинские кабинеты. Вместо страшных плакатов с больными детьми и разрезами кишечника висели солнечные картинки с улыбающимися людьми.

- Вы знаете, - мать достала из сумки носовой платок, - моя дочь в детстве пережила страшную травму – у нее на глазах умерла прабабушка моего мужа. Глупо, конечно, было оставлять трехлетнего ребенка со столетней старухой. Но вы знаете… - мать томно вздохнула всей грудью, как бы говоря: ну уж вы-то точно меня понимаете! – И после этого она стала говорить, что смерти нет. Наверное, у нее шизофрения.

- Почему нет смерти? – опять поинтересовался у меня врач.

- Есть только страх, - ответила я. – Бабушка мне все объяснила тогда. В то утро.

А потом меня выставили за дверь.

 

Врач о чем-то долго говорил с матерью, та потом выскочила из кабинета вся пунцовая, сердитая. Схватила меня за руку и потащила домой.

- Больше мы не пойдем к этому врачу! Он ужасный специалист. Он ничего не понимает в детской психике.

 

Вечером домовой Яшка, как обычно, закутал меня в одеяло и неспешно устроился на краю постели.

- Линочка, - сказал он, - не надо всем говорить про духа в балахоне.

- Почему?

- И про смерть тоже не надо. И про меня.

- Ну, почемуу?

- Видишь ли, - Яшка покачал кудлатой головой, - не все люди могут видеть нас. Лишь некоторые, вроде тебя. И твоей бабушки, покойницы Василины Григорьевны. И те люди, которые не могут видеть нас, они… они, знаешь ли, нас боятся.

- Почему?

- Поймешь, когда вырастешь. – Конечно, я тут же надулась. – А пока пообещай мне, что никому никогда не будешь говорить ни про меня, ни про духа в балахоне, ни про других духов. И тем более про то, что смерти нет.

Я подумала немного. Решила схитрить.

- А когда я вырасту?

Яшка задумался.

- Когда тебе будет тринадцать лет, я тебе все расскажу. А теперь спи.

 

Спустя еще пять лет я усиленно стучалась в стенной шкаф, где за старыми шубами и пальто жил Яшка. Яшка упорно не желал выходить.

- Ты обещал, - гундосила я и даже подпрыгивала от собственного гундоса. – Ты обещал!! Ну, Яшка, не честно!!

- Честно – не честно, села бабка в кресло, - проворчала дверца шкафа. – Спать не даешь.

- А нефиг спать. Я уже из школы пришла.

- Уроки сделала? – оживилась дверца шкафа.

- Яшка!! Успею. Мне вчера тринадцать исполнилось? Исполнилось. А ты обещал? Обещал. Выходи давай!!

Дверца шкафа некоторое время думала. Наконец, Яшкин голос пробасил:

- Ну, раз обещал, то скажу. Ты лучше чаю завари покрепче, я тока рубаху одену и выйду.

 

Вскоре мы уже сидели на кухне. Яшка пил чай, как обычно, из большой цветастой кружки, громко причмокивая, закусывая кусками сахара. Я терпеливо ждала. Знала, что пока Яшка чаю не напьется, толку мало будет.

Наконец, домовой вытер губы и сказал:

- Знаешь, Линочка, в мире полно всяких разных духов. И все они для чего-то нужны. А тот дух, ну тот, который в балахоне, он вроде как смерть. Вернее, не смерть. Не совсем… - Яшка задумался, зачмокал губами. – Он появляется там, где кто-то может умереть.

- Что значит, может?

- Может, умрет, а может, и нет.

- Как так? – не понимала я.

- Ты ж его чаще всего на перекрестках видишь, да? – Я кивнула. – Значит, кто-то из людей может там погибнуть. Вероятность есть такая. Машина собьет, например. Но если этот кто-то случайно задержится, отвлечется, ну мало ли! Если он опоздает, и машина проедет мимо – значит, он не умрет. Понимаешь?



Мариэтта Роз

Отредактировано: 08.05.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться