Смерти подобна

Глава 9

Вот не везет нам, некромантам. Не с полицией проблемы, так с работой. Не с работой, так жителями. Или церковниками. Последние, к слову, очень часто путают нас со всякими демонологами и требуют у государя вести строгий учет каждого нового некроманта. А вдруг еще армию зомби вздумаем поднять — это же грех. И сама работа у нас грешная.

— Так, череп человеческий… Пиши, Евклип: сатанинские символы на нем… — священник напряженно вглядывался в пустые глазницы моего Геннадия. Сунул было палец в рот, как тот щелкнул челюстями и едва не оттяпал фалангу, заставив божьего сына погрозить пальцем моему реквизиту.

— Чей это череп? — интересуется невозмутимо Олег Астафенко, поворачиваясь ко мне.

Сижу. Никого не трогаю. В квартире у меня бардак, в ванной кран до сих пор старым носком перемотан, потому что адски подтекает. На люстре с черепами чулки висят: как бросила в прошлые выходные после танцев с подружками в местном баре, так и висят. Черные свечи, книги по живой и мертвой плоти, учебник анатомии соседствует с любовными романами про отважных рыцарей. Один из монахов взял такую, открыл на середине и, густо покраснев, быстро спрятал в карман.

Я все видела, не отмажется. Нечего красть мою личную слезострадательную литературу для одинокой женщины под тридцать.

Все мое добро вместе с лопатой сейчас старательно описывали. Пока одни поражались соседству светлых обоев в сочетании с защитной пентаграммой на полу, другие искали мощи. Один из самых ретивых попытался попасть в мою спальню, но такое непотребство я строго пресекла, схватившись за лопату и замахнувшись на лысого обормота в коричневой рясе.

— Нечего там лазить, извращенцы! — рявкаю, от негодования даже надувая щеки, готовая плеваться огнем как Горыныч. — Олег! Угомони своих ребят, прекрасно ведь знаешь, что нет у меня никаких мощей!

Засранец только глазки свои черные в пол утыкает и ножкой шаркает. Он мне до сих пор не простил шутки на Хэллоуин, когда я его тещу с могилы подняла и отправила петь матерные частушки под окна. Нехорошо получилось, согласна. Однако с Астафенко у нас изначально отношения не заладились. Причем еще с той же школы. И хотя он был вполне себе одаренным магом-огневиком, по жизни полный дурак.

— Так чей череп, Кристина? — цедит сквозь зубы Олег, нервно ероша черные как смола волосы и прищуривая синие глаза. Гену он на всякий случай поставил обратно на туалетный столик перед диваном и посмотрел на меня, ожидая ответа на свой вопрос.

— Возможно, какого-то зажравшегося священничка, — произношу издевательски, прикуривая сигарету и опираясь на лопату. Вырезанные на древке символы недовольно загораются: да, моя любимица тоже зла от столь бесцеремонного проникновения.

— Издеваешься? — хмыкает Астафенко, подходя и наклоняясь ближе. Меня обдает запахом воска, ладана и каких-то трав. На тонких губах расцветает мерзкая улыбочка, стоит мне чуть прищурить глаза, а крылья тонкого аристократичного носа раздуваются, едва он втягивает носом воздух.

— Страх твой чую, скрываешь ты что-то, дорогуша, — шипит, словно змея, готовая в любой момент напасть. — Если найду, уж не отвертишься боле.

— А ты проверь, мне скрывать нечего, — выдыхаю зло, сокращая между нами расстояние.

Он всю жизнь меня ненавидел. С первого класса наши отношения больше напоминали военный конфликт в стазисе, чем игнорирование. Астафенко ненавидел некромантов, а я — зарвавшихся богатеньких мажоров, по недоразумению наделенных магическим даром. Став постарше, мы дрались до кровавых соплей и вызова родителей в школу. Бабушка каждый раз просила держаться от засранца подальше, но ничего не получалось.

Мы настолько разные и одновременно так похожи, что ничего не могло примирить нас. Кроме Шумского, с которым Астафенко неожиданно подружился. А тот, на его беду, влюбился в меня.

И вот идет уж двадцать первый год, а мы все друг друга еле терпим.

— Олег Варфоломеевич, мощей тут нет, — отчитывается один из монахов, входя в мою маленькую гостиную. В квартире и без того было грязно, теперь вовсе вверх дном. Убирать кто будет?

— Везде искали? И с заклятием поиска? — интересуется Олег, отворачиваясь от меня через пару секунд и морщась от отвращения.

— Даже амулеты использовали. Ничего, пусто.

— Говорила же, — развожу руками и стряхиваю пепел прямо на темную мантию Астафенко, ловя на себе его взбешенный взгляд. — Зря бежал, роняя тапки, Олежка.

— Ну это мы еще посмотрим, — рычит, одергивая свои одежды. — Я тебе не наивный Васька, кружить голову своими черными ведьмовскими заклятиями не дам, Замогильная. Узнаю, что ты что-то скрыла от нас, и не избежать тебе суда божьего!

— О, я так испугалась, — фыркаю в ответ, махнув рукой, а лопата самопроизвольно стукнула по полу, отчего несколько монахов вздрогнули и отшатнулись. — Пошли вон. Проповеди будете читать на улице.

— Стерва, — бросил напоследок Олег, шагнув к выходу.

— Гаденыш, — огрызаюсь в ответ, выдыхая только спустя несколько минут после того, как церковники покинули мою квартиру.

Все вокруг разбросано. Перевернуты кубки, кружки, разбросаны книги и журналы. Вещи валяются на полу и подоконнике, даже мою китайскую розу умудрились перетрясти, отчего у бедной поникли едва набухшие бутоны. Все комнаты пропахли мерзким ароматом ладанки и на паркете грязные следы ботинок, отчего я со вздохом понимаю, что придется сегодня устроить уборку.