Смертная в мире бессмертных

Глава 1. Любопытство как диагноз

Я оказалась в этом мире очень просто.

Никакого плавного перехода, никакого голоса с небес, никакого туманного коридора со светом в конце. Был автобус, мокрый асфальт, визг тормозов — и здравствуйте, я ваша соседка, зовут меня Су Лин, мне двадцать лет, и я совершенно не понимаю, что происходит.

Это было три года назад.

Три года оказалось достаточно, чтобы перестать каждое утро просыпаться в холодном поту и судорожно проверять, не сон ли это. Не сон. Каждое утро тот же потолок из грубо отесанных досок, запах дешёвого масла в светильнике, голоса соседей за стенкой — всё это было самым что ни есть настоящим.

Я жила в городе Цинхэ. Небольшом, пыльном, зажатом между холмами, где основными занятиями населения были торговля зерном, выделка кожи и понимание собственной незначительности.

Потому что в этом мире есть заклинатели.

Первый раз я увидела их на третий день после того, как очутилась здесь. Тогда я была еще растеряна: стояла на рыночной площади и пыталась запомнить, где здесь что продается и как это все работает, как над городом что-то грохнуло так, что с крыш местами осыпалась черепица и завизжали собаки. Их было двое. В белых одеждах с какими-то узорами, которые сложно было разобрать издалека. Они плыли по воздуху и лениво переговаривались между собой. Пока один из них не взмахнул рукой, и что-то ударило в двух шагах от мясной лавки старого продавца Вань.

Возле лавки была большая яма, саму лавку задело по касательной. Старый Вань успел выскочить, а его работник - нет.

Заклинатели приземлились посреди площади. Люди расступились мгновенно, отпрянули к стенам. На их лицах не было паники, но они понимали, что привлекать внимание, тем более заклинателей, очень нежелательно.

— Тварь уничтожена, — сказал один из них, обращаясь к старейшине города, который выбежал с поклонами и трясущимися руками. — Ваш долг перед Облачным Пиком составляет семьдесят серебряных лян. Доставите в течение семи дней.

— Но... — начал старейшина и тут же осёкся под взглядом заклинателя. — Непременно, досточтимый.

Они ушли так же, как пришли. Ступали по воздуху, не оглядываясь.

На площади остался небольшой кратер, щепки от лавки и раненый работник — молодой парень по имени Дэн Пинь, который, насколько я успела узнать за три дня, мечтал скопить денег и открыть собственную лавку..

Никто не сказал ни слова.

Потом кто-то вздохнул. Потом заплакал ребёнок. Потом жизнь медленно потекла дальше.

Значит, вот оно как.

И чем дольше я жила в городе, тем больше понимала, что в небольшом городе Цинхэ были свои особенности. Например, здесь много призраков.

Призраков в этом мире достаточно, чтобы держать несколько сект заклинателей в постоянной занятости. Они появляются там, где много смертей, много горя, много негативных эмоций. Они шатаются по тёмным переулкам, воют в колодцах, оседают туманом на старых кладбищах. Иногда они просто пугают. Иногда — убивают. Иногда насылают проклятия, которые ползут по семьям из поколения в поколение, пока семья не угасает или у кого-то не накопится достаточно денег, чтобы снять проклятие.

Когда в Цинхэ становилось совсем худо — когда призраки наглели, когда проклятие накрывало целый квартал, когда по ночам пропадали люди, — городской совет собирался, долго спорил о деньгах, о том, какую секту позвать и не слишком ли дорого обойдется, и в итоге отправлял записку.

Официальную просьбу о помощи, запечатанную городской печатью, с подробным описанием беды и — самое главное — с указанием суммы вознаграждения. Потому что без суммы вознаграждения никто не приедет. Это все знают.

Заклинатели приезжали. Смотрели на простых людей так, как смотрят на скот перед ярмаркой — оценивающе и без особого интереса. Делали своё дело, брали деньги и уезжали.

Иногда в процессе выполнения задания страдали дома, посевы, случайные прохожие. Это считалось приемлемыми потерями. Кто такой смертный, чтобы о нем беспокоиться? Пыль. Трава у дороги. Весной вырастет новая.

Я усвоила это быстро.

Усвоила и ещё кое-что: не высовываться. Не привлекать внимания. Быть тихой, серой, незаметной — особенно когда рядом кто-то с мечом и духовной силой, которой хватило бы, чтобы снести половину квартала.

О бессмертных в Цинхэ говорили редко и шёпотом. Не из страха — из странной, неловкой почтительности, как говорят об умерших. Потому что бессмертные и были умершими — весь их мир, весь небесный мир, где они обитали, был уничтожен. Когда? Давно. Как? Никто не знал. Почему? Тем более никто не знал. Только строили предположения.

Старик Хо, у которого я снимала комнату, иногда рассказывал — когда выпивал чуть лишнего — о том, что его дед якобы видел в детстве одного бессмертного. Настоящего. Что тот светился изнутри и ступал по земле так, будто делал ей одолжение.

— После войны — всё, — говорил старик Хо, качая головой. — Небо молчит. Бессмертные ушли. Остались только заклинатели. А заклинатели... — он сделал паузу, прихлебывая из чаши, — это не то. Совсем не то.

Я не спрашивала, что именно «не то». Сама видела.

Конечно, три года назад я попыталась поступить в секту.

Это было глупо. Я это понимаю сейчас. Понимала, честно говоря, и тогда — но логика «попаданки в мире культиваторов» требовала хоть какого-то действия. Нельзя же просто сидеть и продавать сушёные травы на рынке, правда? Должен быть путь. Скрытый талант. Система.

Что-нибудь.

Ничего не было.

Представитель секты Облачного Пика — молодой, самодовольный, с выражением человека, который привык, что перед ним расступаются, — провёл отбор в городском храме. Он проверял духовные корни, прикладывал к груди какой-то камень и смотрел, засветится ли.

У меня не засветился. Вообще.

— Следующий, — сказал он, не глядя на меня.

Я отошла в сторону. Пожала плечами и решила, что ладно. Буду собирать травы и торговать ими.

Никто не заметил каких-либо изменений в Су Лин. У нее не было друзей, не было семьи, она сама недавно перебралась в город и поэтому не обзавелась какими-либо полезными знакомствами.