Смешная султанша

"Семь, может восемь"

Карета двигалась медленно, подпрыгивая на каждой кочке. Уже начало темнеть, когда они подъехали ко дворцу. Глядя на то, как менялось лицо Селен от часа к часу, Султан все больше считал себя правым. Он ничего не говорил, даже не пытался, хотел, чтобы Селен ни на что не отвлекалась. И она не отвлекалась. В её мыслях по началу творился ужасный беспорядок, но, чем больше она думала о случившемся, чем больше вспоминала, тем больше успокаивалась. Селен поняла, что вся её жизнь вела к этому моменту. Поглядывая на Султана, она всё больше убеждалась — до этого она никого не любила. Точнее сказать, сама любовь теперь имела для неё другое значение. Раз за разом она отрекалась от своего прошлого, но оно возвращалось. Больше вернуться не сможет, оно похоронено вместе с её сыном. Но это не страшно, к концу поездки это уже не печалило Селен. Она думала от том, какой красавицей вырастет её дочь и сколько ещё сыновей у неё будет.

Когда до ворот главного дворца оставалось всего несколько минут, Султан, заметив, как порозовели щёки Селен, наконец спросил:

— Тебе понадобятся новые покои. Какие ты хочешь?

— Сейчас не нужно, — Селен улыбнулась. — Вот когда у меня будет ещё больше детей, тогда я выберу другие покои.

— И сколько детских ты тогда захочешь? — Усмехнувшись, поинтересовался Султан.

Селен наигранно пожала плечами, сделав вид, что задумалась.

— Семь, может восемь. Или десять!

Они засмеялись. Султан взял жену за руку, наклонился и поцеловал её лоб. Он скучал по ней, именно по такой, какая она сейчас. Возможно, после возвращения во дворец ей станет ещё лучше. Султан беспрекословно собой гордился, ему казалось, что именно его терпение помогло Селен, и не хотел в этом сомневаться.

***

Широкие двери гарема распахнулись, и Селен сделала первый шаг. Она остановилась, на её лице сверкнула улыбка. Прижимая к себе дочь, девушка посмотрела вперёд и замерла, окутанная восторгом. От одной колонны к другой тянулись разноцветные ткани, украшающие общий зал. Девушки выстроились в два ряда, создав узкий живой коридор. Не было ни звука, стояла гробовая тишина. И, как только Селен переступила порог, все тут же опустили головы и снова застыли. Улыбка на лице молодой султанши превратилась в довольную ухмылку, душа Селен наполнилась каким-то странным наслаждением, и она, гордо подняв голову, медленно пошла вперёд.

Держа на руках ребёнка, Селен смаковала каждую секунду, делая плавные шаги. Она чувствовала, как вновь наполняется жизнью, возможно, даже некой властью. Когда Селен дошла до центра, ей навстречу вышла Кёсем. Она добродушно улыбалась, но подходить не торопилась. Селен знала, что хоть все и опустили головы, они всё равно наблюдают. А Кёсем всё равно является Хасеки султан, и ей следует проявлять уважение. Сделав ещё несколько шагов вперёд, Селен остановилась и осторожно поклонилась. В тот же момент Кёсем подошла к ней и, приобняв за плечи, поприветствовала. Так же быстро поздравила с рождением ребёнка, и они вместе покинули общий зал гарема, дав всем девушкам шанс обсудить увиденное.

Оказавшись вдали от всех на пути к покоям Селен, Кёсем немедля перешла к разговору. Ей нужно было точно знать о планах своей подруги, а теперь и султанши, на дальнейшую жизнь.

— Возможно, сейчас не подходящее время, но мне известно, что на самом деле произошло в Старом Дворце. — Кёсем остановила Селен, заботливо коснувшись её плеча. — Сочувствую твоей потере. Дети не всегда рождаются здоровыми.

— Он был здоров, — холодно произнесла Селен, сильнее прижав к себе спящую дочь. — Я знаю, его убили. И даже Повелитель в этом не сомневается.

Кёсем нахмурилась и, удостоверившись, что прислуга стоит достаточно далеко, спросила:

— Тогда почему он ничего не сделал?

— Как доказать, что Сафие султан чужими руками убила собственного правнука?

Образовалась небольшая пауза. Кёсем отвела взгляд в сторону и немного поджала губы. Она поняла, что это не так просто, но зато убедилась в том, какие у Селен планы.

— Ты хочешь ей отомстить?

— Конечно, хочу, — на выдохе прошептала Селен. — И не только ей, но и остальным. Они все там были, Сафие, Хюмашах и Фатьма. Любая из них может быть убийцей.

— Ты слишком торопишься, — сказала Кёсем, и они продолжили свой путь к комнатам Селен. — Нужно выбрать время, набраться терпения. У меня к Сафие султан тоже есть вопросы. Давай спросим с неё вместе.

Это было именно тем, чего Селен и хотела. Теперь у них с Кёсем есть общий враг, которого она не разглядела раньше. С одной стороны, Сафие была той, кто привёл её сюда. С другой — никакого уважения к ней или хотя бы терпения Селен проявлять была не намерена.

***

Время летело стремительно, новорожденную девочку нарекли Эсманур и стали называть султаншей. Выбранное ранее имя показалось Султану слишком европейским и они вместе с Селен придумали новое. Дабы не нарушать никаких традиций. Селен всё так же не отходила от девочки, хоть и теперь куда спокойнее относилась к посторонним людям рядом с ней. Она сама подобрала прислугу и нянечек.

Праздник в честь малышки длился почти два дня, и всё это время Султан проводил в гареме. Он окружил Селен такой заботой, что даже Фатьма султан почувствовала прилив ревности, что было ей вовсе несвойственно.

Минул месяц, общение Кёсем и Селен становилось всё более доверительным, и уже никто не сомневался в том, что они стали если не подругами, то союзницами точно. Селен жила будто в сказке, пользовалась вниманием Повелителя, который не забывал раз-два в неделю выходить с ней в сад и периодически приглашать в свои покои. Селен начала себя баловать: каждый день в её покои приносили сладкое, от чего она немного прибавила в весе, но пока что это шло ей на пользу.

Поводом очнуться ото сна стал приезд мужа Хюмашах. Хасан Паша, как оказалось, не был согласен с разводом. И именно это, как он объяснил, и послужило поводом для приезда. Он требовал восстановления брака и разрешения забрать жену домой. Султан разговаривал с Хасаном Пашой около часа, обсуждая возникшее недопонимание, а потом отдал приказ разместить его как гостя и дать отдохнуть. А сам решил поговорить с Хюмашах. Хасан не произвёл впечатления заботливого мужа и, скорее всего, считал, что его таким образом унизили. Понятен и очевиден факт того, что жениться на дочери или сестре Султана — это честь, однако, развод с ней не делает мужчину униженным. Особенно если виновником того была благородная причина.