Смешная султанша

"Тысяча дней Селен султан"

Она сильнее прижалась к его плечу: всё ещё дремала. У Селен порозовели щёки, ресницы легонько подрагивали. Когда солнце только начало вставать, Ахмед разбудил Селен, вывел на балкон, и они вместе встретили рассвет. И как бы девушка не хотела вернуться в тёплую постель, она всё равно была счастлива. Сидя на мягком диване, Селен замечталась и снова попробовала уснуть. Сквозь сон она слышала, как шуршат листья, чувствовала, как Султан осторожно касался её волос, потом носа и губ. Нет, он всё ещё восхищался ею. Особенно сейчас. А она в свою очередь снова и снова понимала, что не зря отказалась от побегов. Не зря вернулась. Селен всё ещё могла чувствовать себя счастливой.

— Прекрасное утро… — Пролепетала Селен, открывая глаза и улыбаясь. И улыбка эта была такой легкой, искренней. — Не помню, чтобы я встречала рассветы в этом дворце. — Она выпрямилась и, немного потерев глаза, поправила взлохмаченные после ночи волосы.

— Где ещё ты их встречала до этого? — Султан с интересом посмотрел на девушку. Раньше он не сильно интересовался её жизнью до попадания во дворец.

— Когда мне было десять, отец повёз меня и сестру в Венецию. Он сватал мою сестру какому-то богатому горожанину, я даже не помню его имя. А вот его сын от первого брака, — Селен брезгливо фыркнула и дёрнула плечами, — Альфонсо, ужасный был ребёнок, вытащил меня на улицу встречать рассвет. Я так замёрзла, что ненавидела этого мальчика. А потом был французский король, он повёл свою королеву на шикарный балкон, красота, романтика, а мы… — Она выдохнула, словно сожалея. — Мы с остальной прислугой ждали за дверью и видели только стену.

— Теперь ты королева. — Султан обнял её и наклонился ближе к уху Селен. — А это твой рассвет.

Селен рассмеялась, ей это сильно польстило. Королева и её рассвет. Звучит так, словно она только что начала сама править империей, без Султана. Девушка быстро одёрнула себя, за такие мысли можно было лишиться головы. И чтобы как-то ответить Ахмеду и в то же время поставить саму себя на место, она сказала:

— Не правда, я всего лишь женщина при выдающемся Правителе. И это наш рассвет.

Ахмед как-то странно ухмыльнулся, как будто с грустью. Он убрал руку с плеча Селен, и девушка тут же заволновалась. Она даже не знала, что сказала или сделала не так. Султан, казалось, забыл, что Селен здесь. Только через некоторое время он снова заговорил, но уже не так нежно и наивно:

— Я знаю, эта Империя видела Правителей лучше меня. Вот только всю жизнь мне внушали, что именно я окажусь самым расчётливым, самым опытным и самым великим. Ты помнишь Фахрие султан? — Он посмотрел на Селен, и та коротко кивнула, внимательно слушая. — Однажды она подошла ко мне и, не боясь, глядя в глаза, сказала: «Вы правда думаете, что с Вашей волей кто-то считается? Этим государством правит моя мать!» И была права. Прошло много лет, а Сафие султан до сих пор командует моими пашами, советом, — в этот момент Ахмед снова повернулся к Селен, — моим гаремом.

Пару мгновений Селен сидела неподвижно. Потом немного нахмурилась и, набравшись смелости, заговорила:

— Гаремом она точно не правит, — Селен чувствовала уверенность в том, что речь идёт точно не о ней. Девушка знала, Султан не сомневался в своих жёнах. — Если бы так было, меня бы давно отдали в дар рыбам Босфора.

К удивлению Селен, Ахмед рассмеялся, после чего снова обнял её. По спине девушки пробежали мурашки. Она уже давно забыла, как это — бояться человека, которого вроде как любишь. Но Султана её слова порадовали. Вероятно, Селен чувствовала себя в безопасности за стенами этого дворца. Сказать честно, она правда ощущала себя здесь чуть ли не хозяйкой. После рождения дочери все начали проявлять к ней уважение, защищать и называть султаншей, а это заставило Селен осмелеть и спокойно засыпать по ночам.

— Ты права. Я почти уничтожил её влияние. Хюмашах разведена, Хасан лишен всех титулов, а в Египте новый Бейлербей, обручённый с Дильрубой султан.

— И будущее принадлежит только Вам! — Селен заулыбалась и снова опустила голову на плечо Султана. Она выдохнула и поняла одну вещь — этот рассвет самый красивый, который она когда-либо видела, потому что сейчас она сидела на мягком диване, ей не было холодно, и никто не указывал ей, что делать. Пусть даже она побаивается вспоминать прошлое. Жалко, что Селен не осознавала — именно сейчас её золотое время. Дни своего расцвета королева Франции назвала «Тысяча дней Марии». Селен ещё не знала, что с этого утра начался отсчёт её дней: тысяча дней Селен султан.

***

Халиме султан начала серьёзно опасаться за своё положение. Она помнила, как дорого далась ей дружба с Сафие, и какими последствиями это её наградило. Поэтому, когда её протест не был услышан Султаном, а Селен исполнила свои угрозы, Халиме заволновалась. Стража и прислуга рядом с её сыном в кафесе и правда была заменена, Дильруба обручена с новым бейлербеем Египта. В день когда об этом объявили, Селен прислала Халиме занимательную записку:

«Поздравляю вас с этим прекрасным союзом. И хоть Дильруба султан всё ещё живёт в ваших покоях, не бойтесь, как только ей исполнится шестнадцать, она отправится к мужу. Если, конечно, он не потребует этого раньше.»

Султанша тут же сожгла эту бумажку, чтобы не напоминать себе о случившемся. Теперь она искала способ расторгнуть эту странную связь, и начала запирать двери на ночь. Когда Дильруба попросила у матери отдельные покои, сказав, что она уже взрослая, и ей бы хотелось свои комнаты, султанша строго запретила. Халиме сказала дочери больше не просить о подобном и с этого дня быть всегда у неё на виду. Маленькая султанша, уважающая мать больше, чем кого-либо другого, послушалась, но стала жить под ещё большим контролем матери. А ещё начала взращивать ненависть ко всем остальным членам правящей семьи. В особенности к Кёсем и Селен.

Сама же Кёсем всё увереннее двигалась к тому, чтобы взять управление гаремом в свои руки. Поэтому, когда Селен в очередной раз помогла бракоразводному процессу Хюмашах, она почти обиделась. Правда после того как Селен назвала Хюмашах султан «ценным товаром, на который всегда найдётся покупатель», Кёсем успокоилась. Она поняла, что Селен всего лишь поддалась порыву жалости, но всё ещё готова как-то использовать рыжеволосую султаншу. Однако Кёсем не знала, чем Хюмашах одарит Селен прямо сейчас, пока она рассуждает.